До той стороны неба

До той стороны неба

Кто-нибудь знает, как проходит жизнь?
Есть ли у нее график, шкала, понятный порядок, или она просто течет сама по себе, как река, временами шумная и резкая, а временами тихая и почти неподвижная. Иногда мне кажется, что жизнь больше похожа на полет.

Полет в самолете.

Сначала все понятно. Есть дата, время вылета, вежливая стюардесса, которая объясняет правила и обещает, что все под контролем. Кажется, что ты знаешь, как все пройдет.
А потом самолет начинает разгоняться, и в какой-то момент шасси отрываются от земли. Внутри появляется странное чувство, одновременно легкое и тревожное. Словно ты обрел свободу и в тот же момент потерял возможность что-либо контролировать.

Самолет поднимается выше, и где-то внизу остаются люди, места, улицы, все то, что когда-то было частью твоей жизни. Лица становятся бледными и размытыми, как будто они никогда и не были такими четкими. И в этом есть что-то болезненное и в то же время волнительное, как будто впереди есть что-то новое, о чем ты когда-то мечтал, но теперь не уверен, хочешь ли ты этого на самом деле.

Со мной только желтый рюкзак, старый плюшевый медведь и наушники.

В рюкзаке лежит все, что я смогла унести с собой: самостоятельность, ответственность, изобретательность и странное, иногда неуместное чувство юмора, которое спасает в те моменты, когда становится совсем тяжело.
Медведь был со мной всегда. Я не помню, как он появился, но не помню и себя без него.
Музыка тоже всегда была рядом. Я собирала плейлисты на разные состояния, для дороги, для работы, для злости, для пустоты, для вечеров, когда особенно одиноко. И для таких моментов, как сейчас, когда внутри почти ничего не происходит, только тихая, тянущаяся тишина.

За иллюминатором темно. Иногда внизу появляются огни городов, но они быстро остаются позади, будто их никогда и не было.

Я не снимаю наушники.

Я смотрю на людей, которые проходят мимо, на их лица, на движения губ, на редкие улыбки. Иногда кажется, что можно понять человека, даже не слыша ни одного слова. За эти годы научилась чувствовать больше, чем слышать, ведь все равно в словах нет правды.

Я опускаю взгляд на посадочный талон и понимаю, что не могу прочитать, куда лечу.

Там просто нет города.

Это просто полет. Не к чему-то конкретному. Просто вперед.

Я не знаю, куда лечу, но слишком хорошо знаю, что оставила позади.

На теле до сих пор остаются следы. Они уже не такие яркие, почти выцветшие, желтые, но если провести по ним рукой, они все еще отзываются слабой болью.
Я прячу их под одеждой и сама от себя отвожу взгляд.
В них слишком много того, что не хочется вспоминать. Слишком много доверия, которое оказалось лишним. Слишком много любви, которая ни кому не была нужна.

Я увеличиваю громкость в наушниках, стараясь заглушить крик, который снова начинает звучать внутри.

Телефон в руке кажется тяжелым.

Связи нет.
Но я все равно жду.

Жду, что экран загорится, что появится сообщение, короткое, простое, незначительное для кого-то другого, но важное для меня.
Иногда достаточно одного «привет», чтобы почувствовать, что ты не исчез полностью.

Но я жду не любое сообщение.
Я жду только одно.

И его нет.

Наверное, именно так и выглядит тишина, когда она становится слишком громкой.

Я поднимаю глаза и понимаю, что что-то изменилось.
Люди вокруг уже не выглядят спокойными. Их лица напряжены, движения резкие, кто-то пытается встать, кто-то зовет кого-то по имени.
Самолет дергается.

Снова это чувство. Потеря контроля.

Я сильнее вжимаюсь в кресло и просто делаю музыку громче.

Мы падаем.

Темнота за окном становится плотной, почти вязкой. Где-то далеко мелькают огни, но они не успокаивают.

Страх есть, но он где-то снаружи. Внутри только странная пустота и усталость.

Как будто все самое страшное уже произошло раньше, и сейчас уже нечего терять.

Мысли распадаются на обрывки.
Лица всплывают одно за другим, как далекие огни.
Голубые глаза. Теплая улыбка. Рыжий хвост.
И снова экран телефона. Пусто.

Свет.
Удар.
Резкое торможение.

Самолет скользит по земле, в воздухе появляется запах гари.
Потом тишина.

Стюардесса наклоняется ко мне, ее губы что-то говорят, и я понимаю, что нужно выходить. Я отстегиваю ремень, чувствую, как она берет меня за руку.

Мы выходим.

Лес.
Ночь.
Все живы.

Люди плачут, обнимаются, смеются сквозь слезы. На их лицах грязь, страх и облегчение.
Они радуются тому, что остались.

Я смотрю на них и вдруг понимаю, что мой медведь остался в самолете.

Я не могу уйти без него.

Пока все вокруг благодарят жизнь за спасение, я возвращаюсь обратно, в этот искореженный, пахнущий дымом салон. Мне кажется, что там стало тише.

Я нахожу его на сиденье. Он сидит так же, как и раньше, будто ждал.
Будто знал, что я вернусь. Он улыбается.

Я беру его в руки.

Все происходит слишком быстро, почти беззвучно. Вспышка, жар, и на долю секунды приходит простое понимание, что это конец. В нем нет паники, только тихое, усталое принятие.

Я не должна была возвращаться.
Но я вернулась.

Потому что он ждал меня.
Потому что не умею оставлять тех, кого люблю.

Чудесное спасение омрачило лишь моя глупая смерть.
Как и вся моя жизнь, смерть получилась такой же.

Огонь заполняет пространство, воздух становится тяжелым, и вдруг все начинает отступать. Сквозь разорванный корпус прорывается свет, и вместе с ним появляется она.

Я не сразу понимаю, кто это. В ней есть что-то от матери, от подруги, от той женщины, которой я могла бы стать. В ее взгляде нет страха, только спокойствие и сила. В этот момент она кажется мне настоящим супергероем, тем самым, который появляется тогда, когда больше никто не может спасти.

Она подлетает ко мне и берет за руку. Ее ладонь крепкая и теплая, в этом прикосновении нет ни сомнения, ни спешки, только уверенность, что теперь меня не оставят.