До встречи на берегу

Глава 2

Рита

Рита испытала смешанные чувства, когда они с мамой вновь оказались в Тихоречье — городе, где она родилась и провела первые четыре года своей жизни. Казалось, всё здесь осталось таким же: старые улицы, тяжёлый воздух, пропитанный солью и речной влагой, и тихая, медлительная река, к которой они когда-то часто ходили втроём. Но сам город уже почти не отзывался в её памяти. Только дом — тот, что стоял чуть поодаль от воды, — пробуждал смутные воспоминания.

Отца Рита почти не помнила. Его лицо стёрлось из детского сознания, будто и не существовало вовсе. Она не раз пыталась восстановить его черты по фотографиям, но и они со временем утратили свою силу: стали чужими, далёкими, не вызывающими ни боли, ни тепла. Мама рассказывала, что он души не чаял в дочери, что каждый свободный вечер проводил с ней — но для самой Риты это были просто слова.

Настоящее её детство начиналось не здесь, не в Тихоречье, а в бабушкиной квартире — просторной, светлой, на последнем этаже московской многоэтажки. Именно туда они с мамой переехали через несколько месяцев после трагедии.

Бабушка, Изольда Эдуардовна, была женщиной строгой и деловой. Работала в крупной компании, занималась недвижимостью, всегда подчёркнуто элегантная и немного холодная. Она не одобряла поступок дочери — жизнь в провинции с местным моряком казалась ей прихотью, отступлением от здравого смысла. Но, когда на свет появилась Рита, бабушка постепенно смягчилась.

В те ценные моменты визитов в Тихоречье она приносила внучке дорогие, редкие игрушки — и вся местная детвора сбегалась посмотреть, что в этот раз подарила столичная гостья. А Рита, сияя от счастья, делилась с детьми, чувствуя себя особенной.

После переезда в Москву она снова стала «обычной» — просто девочкой в большой квартире с отдельной комнатой, яркими обоями и аккуратными полками, уставленными игрушками. Но с годами игрушки уступили место книгам.

У бабушки была внушительная библиотека — полки от пола до потолка, запах пыли и типографской краски, тома, в которых можно было утонуть. Рита часами сидела с книгами: сначала — «Волшебник Изумрудного города», потом — загадочная Нарния, где можно было пройти сквозь шкаф в другой мир. Она тайно верила, что и её шкаф однажды откроет проход в чудо.

Больше всего Риту завораживала «Книга джунглей». Нет! Ей не хотелось быть Маугли! Но жить среди животных, понимать лес, чувствовать себя частью чего-то живого — этого ей отчаянно не хватало.

Однако в доме бабушки не могло быть и речи о животных. «Я не для того так тщательно подбирала идеальные шторы и заказывала итальянскую мебель, чтобы какие-то дворняжки всё это испортили», — с улыбкой, но без возможности возражений говорила она. Рита быстро поняла: спорить бессмысленно.

Её тянуло к зелени, к деревьям, к свободе. Но каждый день за окном были только каменные стены и стекло — бесконечные бизнес-центры. Один из них принадлежал компании, в которой работала бабушка. Позже туда устроилась и мама.

Москва жила в своём ритме: звонки, встречи, бег, вечный шум. Все куда-то спешили, договаривались, решали, достигали. Рита чувствовала себя лишней в этом механизме — будто кто-то посадил её не в тот поезд.

Она избегала суеты, выбирая укромные места, где можно было читать и не чувствовать времени. Особенно ей нравился небольшой пруд в парке неподалёку — тихий, заросший травой, с деревянной скамейкой под старым клёном. Там, в уединении, книги звучали особенно ярко, а воспоминания приходили мягко, без боли.

Но даже там рано или поздно появлялись люди — с колясками, велосипедами, с громкими разговорами. И тогда Рита возвращалась домой, в свою комнату, где тоже было тихо. Только часы на стене продолжали идти — неумолимо, как сама жизнь.

***

В один из вечеров, вернувшись домой с только что дочитанной книгой, Рита застала маму и бабушку за серьёзным разговором. Их голоса доносились из кухни, звучали напряжённо, почти в полголоса, но сдержанность была обманчива — за ней пряталось упрямство двух женщин, каждая из которых по-своему пыталась удержать контроль над прошлым.

— Я не готова расстаться с этим домом, — тихо, но твёрдо сказала мама.
— Не понимаю, зачем он тебе, — тут же возразила бабушка. — Ты держишься за него, как за спасательный круг. А толку от него — никакого.
— Он напоминает мне о Серёже…
— И это ты называешь толком? Серёжи больше нет. А дом, кстати, скоро снова рухнет в цене. Сейчас у тебя появилась отличная возможность избавиться от него и получить при этом хорошие деньги.
— В том доме росла Рита.
— А большую часть своей жизни она провела здесь.

Рита хотела незаметно проскользнуть в свою комнату, но внимательная бабушка тут же обратилась к ней — с тем же напором, с каким всегда выигрывала переговоры.

— Рита, дорогая, скажи честно, тебе нужен дом в Тихоречье?

Девочка на мгновение растерялась, но затем ответила:

— Я не была в Тихоречье двенадцать лет… я почти не помню тот дом.

— Вот именно, — подхватила бабушка. — Рите он совсем ни к чему, как и тебе, Светочка. Подумай ещё раз и сделай правильный выбор.

Через неделю Рита и мама отправились в город её раннего детства, чтобы выставить дом на продажу. Светлана никогда не говорила, что готова отпустить его, но в последнее время Тихоречье неожиданно стало модным у туристов, и спрос на жильё вырос в разы. Бабушка, разумеется, первой узнала об этом и настойчиво рекомендовала воспользоваться ситуацией.