До встречи на берегу

Глава 3

Рита

Мама с головой ушла в хлопоты, связанные с подготовкой дома к продаже, будто старалась отвлечься от чего-то большего, чем просто недвижимость. Рите же досталась свобода — не очень желанная, но всё же обладающая странной прелестью. Она отправилась бродить по Тихоречью — городу, в котором родилась, но который с детства был для неё не более чем смутной тенью на старых семейных снимках.

Первые часы здесь были не слишком приятными: нос резал рыбный запах, словно город дышал гаванью. Но вскоре обоняние притупилось, и в глаза начали бросаться другие детали — мягкие, теплые, живые. Казалось, что Тихоречье убаюкивает своей неторопливостью, словно старик, рассказывающий сказку у камина.

На главной улице, как на детской иллюстрации, тянулись аккуратные домики, магазины с яркими вывесками, кафе с плетёной мебелью и пекарня, откуда вырывались тёплые ароматы корицы, ванили и свежеиспечённого хлеба. Всё здесь будто бы существовало вне времени. Рита замедлила шаг и представила себя героиней старого романа — той, что сбежала от столичной суеты в тихую провинцию, где за окном вместо машинного гула слышно пение птиц и журчание воды.

Прогулка действительно принесла облегчение. Тревога, с которой она ехала в Тихоречье, постепенно рассеивалась, как утренний туман. Девушка думала о маме — уставшей, опустошённой. Казалось, Светлана не хотела продавать дом, но не могла противостоять напору бабушки, решительной и холодной, как бухгалтерский отчёт. В итоге она сделала то, чего от неё ждали, а не то, к чему тянулось сердце.

Сам дом встретил их молчаливо. За двенадцать лет забвения он осел, как старик, сутулясь под тяжестью времени. Краска на стенах выцвела, облупилась, на углах выступили пятна сырости. Но окна, как ни странно, уцелели — мутные, пыльные, с паутинкой в углах, они всё ещё смотрели на улицу, будто ждали возвращения.

Внутри царил хаос, не от беспорядка — от времени, застывшего посреди детства. Повсюду — разбросанные игрушки, мягкие звери с вытертыми боками, поломанный кукольный домик, детские кофточки, аккуратно сложенные в ящик, как будто кто-то собирался вернуться за ними позже, но так и не пришёл.

Рита осторожно ступала по скрипучим половицам, вдыхая запахи пыли и прошлого. Её сердце сжималось от странной смеси любопытства и тревоги. Она стояла в комнате, где когда-то сделала свои первые шаги, но вместо уюта чувствовала, будто вторглась в запечатанную память.

Светлана, напротив, не могла выдержать и этого. Каждая вещь здесь резала по живому, пробуждая бурю воспоминаний, от которых она столько лет старалась отгородиться. Последней каплей стал старенький проигрыватель, который напоминал могильный камень, нависающий над разбросанным винилом.

После этого зрелища женщина приняла единственное возможное решение — вызвать клининговую службу. Светлана больше не могла находиться в доме, полном теней. Теперь ей оставалось лишь проверять работу уборщиков и встречать потенциальных покупателей, вежливо демонстрируя комнаты, которые однажды были её счастьем.

А у Риты впереди были несколько недель — в чужом городе, без знакомых, без планов. Она привезла с собой ворох книг и искала место, где можно было бы остаться наедине с собой. Инстинктивно она направилась к реке — туда, где вода всегда знает, как утешить.

Берег оказался именно таким, каким она представляла: тихим, просторным, залитым солнечным светом. Ветер гладил лицо, трепал волосы, пах морем, скошенной травой и влажными досками. Людей было немного. Кто-то читал газету, кто-то чинно кормил уток, дети играли с мячом, не нарушая общего покоя.

Рита подошла к причалу, где рядами выстроились яхты и катера. Доски под её ногами поскрипывали, и это было почти приятно — как сердце старого дома, бьющееся сквозь время. Она выбрала самый край, села, свесив ноги над водой, и раскрыла книгу. Здесь, среди шелеста страниц и всплесков воды, ей наконец удалось выдохнуть.