До встречи на Дворцовой площади

Пролог

Зайдя в допросную капитан особого отдела Доминико Валле первым делом выгнал жандармов и отстегнул наручники, которые удерживали его младшего брата Оливьеро. Затем уселся напротив, снял перчатки, положил их на край стола и, сцепив руки в замок, стал молча разглядывать Оливьеро. Тот смотрел на него исподлобья своими большими синими глазами и молчал.

Выглядел он неважно, что не удивительно после удара по голове прикладом ружья.

Доминико на минуту вышел и, вернувшись, поставил перед Оливьеро стакан воды.

— И что мне с тобой делать? — поинтересовался Доминико, снова усевшись напротив и глядя на брата ледяными синими глазами.

Оливьеро сделал пару глотков, облизал пересохшие губы и пожал плечами.

— Герой. Борец с несправедливостью, — медленно проговорил Доминико, растягивая гласные и резко хлопнул ладонью по столу. — Как только настала пора отвечать за свои действия, сразу не знает как!

Сказать, что Доминико был зол – ничего не сказать. Внутри него клокотала такая ярость, что казалось, одно неверное слово, и она вырвется наружу и сметет обоих.

— Я не жалею о том, что сделал, — ответил Оливьеро, продолжая настороженно исподлобья смотреть на брата. — И за свой поступок я готов ответить.

Доминико внимательно посмотрел на Оливьеро, понимая, что тот не шутит, как это обычно бывало.

— О, серьёзно?! — Доминико поднялся со своего места, опираясь на стол руками и нависая над Оливьеро. — Тебе, я смотрю, жандармы все мозги отбили, и подумать сам ты уже не в состоянии! Тогда объясню подробнее… Ты, сукин сын, будешь последним, кто пострадает от твоих действий! Ты ничерта не подумал, как это отразится на семье, на моей службе, на будущем Орнеллы, в конце концов! Посмотрите на него! Он готов отвечать!

Доминико тяжело дышал. Где-то в середине своей речи он сгреб Оливьеро за грудки, а сейчас разжал пальцы, и тот снова плюхнулся на стул. Доминико принялся ходить по допросной. Немного отдышавшись, он спросил ещё раз:

— Что ты можешь сказать по существу, без вот этих пустых слов о справедливости и готовности отвечать?

— Что ты хочешь услышать? — вызверился Оливьеро. — Что мне жаль? Мне не жаль. Мне осточертело думать о том, как что-то может отразиться на этой чертовой фамилии! Меня всю жизни попрекают все, кому не лень, какое я пятно на репутации! И ты туда же? Ну так пристрели меня уже и выдохни!

Как они дошли до этого? Оливьеро не мог сказать точно, в какой момент всё так запуталось и изменилось. Однако сейчас уже ничего не исправить. Все его прошлые решения и поступки вели его сюда, в эту самую комнату с затхлым воздухом, ржавым кольцом в столе и расшатанным табуретом.

А ведь еще совсем недавно всё было так хорошо…