Прошла неделя.
Он не писал. И не подходил. И в столовой не садился за наш стол.
Но каждый раз, когда я поднимала глаза — он уже смотрел.
Быстро отводил взгляд. А потом снова ловил мой.
— Ты будешь с ним говорить? — Лера положила поднос напротив.
— Нет.
— Но ты ведь скучаешь.
— Я злюсь. Это другое.
Она не спорила. Потому что знала — я вру.
В пятницу был классный час. Все притихли, когда учительница сказала:
— Один из наших учеников написал текст для сегодняшней встречи. Он хотел бы прочесть его сам. Кирилл, выходи.
Что?..
Он вышел. Встал перед классом — уверенный, как всегда, но в глазах была тревога.
— Это не сочинение. Это… признание.
Он вздохнул.
— Иногда ты начинаешь что-то ради шутки. Думаешь, сможешь контролировать, управлять. Победить.
Но потом вдруг замечаешь, что хочешь услышать чей-то голос каждое утро. Что ждёшь сообщений. Что тебе важен её смех.
Что одна улыбка — важнее любого выигрыша.
Ты всё портишь. Потому что был дураком.
А потом — только надеешься, что она простит.
Он замолчал.
В зале повисла тишина.
Я смотрела на него — и внутри всё дрожало.
Он повернулся, поймал мой взгляд — и не отвёл.
После уроков я стояла у выхода.
Он подошёл.
— Прости.
— Я не знаю…
— Я не прошу тебя поверить сейчас. Просто… позволь мне доказать. Не как игрок. А как человек, который в тебя…
Он не договорил. Но мне не нужно было.
Я кивнула.
И впервые — без игры, без слов — улыбнулась ему по-настоящему.
Отредактировано: 30.04.2025