Добро пожаловать... или в гостях у сказки.

ГЛАВА 1 ДВОЙНИК

Утро выдалось чудесным. Легкий, по-летнему теплый ветерок приносил утреннюю свежесть. Поток машин, рвущихся прочь из города на просторы дачных участков, не мог заглушить веселый птичий гомон. Звуки улицы в это солнечное майское утро создавали неповторимую мелодию воскресного города. Люди спешили отдохнуть от напряженных рабочих будней. И я не стала исключением, но только поводом для поездки за город стало очень приятное и торжественное событие. Сегодня я стану крестной матерью! Моим крестником будет пятилетний Матвей, сын моей подруги Насти.

В прекрасном настроении, прихватив заранее собранную сумку, отправилась на вокзал. Тридцать минут на пригородной электричке, и я вновь вернусь туда, где проводила все свои летние каникулы и встретила первую любовь. Поездка изменит всю мою жизнь, но это будет потом. А на тот момент я предвкушала встречу с подругой, ее мужем Митей и таким не по-детски серьезным и рассудительным Матвеем. Самую загруженную отдыхающими и дачниками 9-ти часовую электричку я пропустила сознательно, купив билеты на 10 часов. Хотя и в это время народу хватало, но все, же свободных мест больше, а толчеи и шуму меньше. Удобно устроившись у окна, прикрыла глаза и, обняв сумку, предалась воспоминаниям.

Еще ребенком, все лето проводила у бабушки, в деревне. Родители приезжали на выходные и привозили разные сладости, которыми щедро делилась с друзьями. Хоть я была послушной и воспитанной девочкой, но в деревне озорничала наравне с мальчишками, ни в чем не уступая. За это деревенская детвора меня уважала. Наверное, чистый деревенский воздух вносил поправки в мое воспитание. В деревне жила знахарка, или как называли деревенские кумушки – ведьма. Тогда мне деревенская жизнь казалась сказкой, а сама знахарка, по меньшей мере, волшебницей. Мы слышали от старших, что местные ходили к ней: кто порчу снимать, а кто и женихов нагадывать. И много чего еще. Ее дом, со слегка покосившимися ставенками и облупившейся от времени краской, стоял на отшибе. Мы пробирались к ее домику и устраивали тайную слежку. Что высмотреть хотели, уже не помню, но она всегда нас замечала. Иногда угостит чем, а иногда так шикнет, что мы, с криками , сверкая пятками, улепетывали в рассыпную, только нас и видели. А сама стоит и улыбается, сложив сухонькие морщинистые руки на белом переднике. Вспоминая ее образ, только сейчас стала понимать, что меня смущало много лет назад. Сама Агафья небольшого росточка, худощавая, всегда чистенькая и ухоженная. Не старушка, а божий одуванчик, даром, что ведьма. Лицо моложавое и морщинок мало, а глаза так и вовсе девичьим озорством искрятся. Как это могло сочетаться в одном человеке? Но мы были детьми и такие мысли надолго в голове не задерживались, будучи вытесненными планами разных подвигов. Проходило несколько дней и опять мы к ней, в караул. Эх, вольное, беззаботное время. А ведь ведунья всегда на меня смотрела как-то по-особенному долго, пристально. Девчонки пугали – это она на обед тебя высматривает, к себе приманивает.

Свое последнее лето у бабушки я запомнила особенно хорошо. Все мои подружки выросли, повзрослели, да и местные парни не отстали. Вот и Василий, сын соседки тети Стеши, вытянулся, на голову выше остальных парней стал. Молчаливый, задумчивый, а рядом со мной еще и застенчивый. Моя первая любовь. Гулять вечером идем, он с девчонками шутит, смеется, а на меня внимания не обращает. Словно нет меня, пустое место. Обидно до слез. Вот и решилась к бабке Агафье сбегать, погадать. Я во все эти силы темные и светлые не верила, но одной идти все же страшно. Настю позвала для храбрости. И вечерком вдоль речки, потайными тропками, чтобы никто не увязался следом, мы отправились к ведунье. Бабка Агафья приветливо встретила нас у плетня, но как-то странно посмотрела. Аж мурашки пробежали по коже. Взгляд серьезный, цепкий, будто все самое тайное видит.

- С чем пришли? На женихов гадать? – Улыбнулась одними губами Агафья.

А Настя так с ходу и выпалила:

- Бабушка, на Митю раскинь камушки. – Сама зарделась, словно маков цвет, опустила глаза и теребит уголок синей косынки, накинутой на плечи.

- На Митьку-у, - протянула мелодичным голосом Агафья, - на Стешкиного сына что ль?

Настя кивнула, но головы не подняла. Я удивленно уставилась на подругу. Еще сегодня днем она этого самого Митьку гнала от себя, с девчонками смеялась над его привязанностью. А Агафья, хитро подмигнув мне, взяла лицо Насти в мягкие ладони, заставляя посмотреть на себя и с улыбкой, но очень серьезно сказала:

- Прогонишь его, счастье свое выгонишь. А оставишь, да приглядишься – дом полная чаша будет. Не тяни, девка. Увести могут, а он как телок за веревочкой пойдет.

И тут Настино смущение как ветром сдуло:

- Как уведут?! Кто? Это Светка, что ль?! Да я ей… - и слезы брызнули из глаз подружки. Припала она к плечу бабки и так горько зарыдала, словно и нет больше ее Митеньки, и судьба тяжелая уже пришла, и свет белый не мил, а жизнь так та и вовсе закончилась.

- Ну-у, девонька. Рано плакать, ничего же не случилось. А случиться может, если не поторопишься и не признаешься Мите. – Успокаивая, бабушка поглаживала ее по спине.

- В чем, бабушка? – отпрянула Настя.

- В том, что любишь его, дуреха. – И слезы полились еще сильнее.

- Ну-ну, все. Хватит горькие лить. Пусть последними будут. А Мите скажи, чтоб сватов засылал. Люблю свадебки. Да не тяни. - И бабка Агафья повернулась ко мне.