Добро пожаловать в Ад!

Глава 9

После бала Лию на несколько дней оставили в покое. Это было затишье, зловещее в своей тишине, похожее на мертвый штиль перед ураганом. Арманд, очевидно, удовлетворенный произведенным эффектом и ее безупречным, покорным поведением на приеме, был занят какими-то своими, несомненно, жестокими и важными государственными делами. Он не призывал ее к себе, но его незримое, давящее присутствие ощущалось во всем. Оно проявлялось в присылаемых через Элару подарках, каждый из которых был тонко продуманным актом доминирования. То это была шкатулка из полированного обсидиана, наполненная драгоценностями, от которых веяло магическим холодом и чужой, застарелой болью — казалось, каждый камень был свидетелем чьей-то трагедии. То экзотический цветок в хрустальной вазе, чьи лепестки были цвета полуночного неба, но который увядал через час, испуская сладковатый, ядовитый аромат, вызывающий головную боль.

Лия принимала все с подобающей, тщательно отрепетированной благодарностью и покорностью. «Передайте Его Высочеству мою глубочайшую признательность. Он так добр ко мне», — говорила она Эларе, и ее голос был наполнен девичьим трепетом. А затем, оставшись одна, она прятала эти зловещие знаки внимания в самый дальний, темный угол своей огромной гардеробной, как прячут улики с места преступления.

Эти дни кажущегося бездействия она использовала с максимальной, лихорадочной эффективностью. Она больше не плакала и не поддавалась отчаянию. Ее ум, освобожденный от непосредственной угрозы, работал с холодной, ясной точностью часового механизма. Она изучала свою клетку. Она составила в уме детальный график жизни своих покоев: точное время прихода и ухода служанок, время смены безмолвного караула у ее дверей, даже ритм шагов патрулей в дальнем коридоре. Она исследовала каждый сантиметр своей темницы. Простукивала стены в поисках пустот. Проверяла прочность чугунных решеток в камине. Изучала узоры на гобеленах, пытаясь понять, не являются ли эти сцены охоты и битв аллегорией, картой или исторической хроникой.

Но главной ее целью, навязчивой идеей, стала Элис. Образ одинокой, испуганной девушки в тени не выходил у нее из головы. Элис была ключом. Не только к жизненно важной информации, но и, возможно, к чему-то большему — к союзнику, к единственной живой душе в этом механистичном, холодном мире автоматов и монстров. Но как к ней подобраться? Прямой подход был исключен. Любое проявленное к Элис внимание вызвало бы немедленное подозрение у Арманда и его всевидящей матери. Принцесса-изгой была под негласным карантином. Нужно было найти официальный, благовидный, безупречный с точки зрения этикета предлог.

Идея пришла неожиданно, во время очередной лекции, которую ей читала Элара. Камеристка, с монотонностью метронома, объясняла Лие тонкости придворного этикета.
— …когда вы обращаетесь к герцогу крови, ваш поклон должен быть на три счета глубже и на два дюйма ниже, чем при обращении к барону тени. А вручая перчатку чемпиону на турнире, вы должны коснуться его руки мизинцем, но ни в коем случае не безымянным пальцем, это будет сочтено за оскорбление его рода и может спровоцировать кровную месть…

Лия слушала этот аристократический бред, который в ее мире показался бы пародией, и на ее лице было выражение покорного, прилежного внимания. И вдруг ее осенило. Она нашла лазейку в кодексе их нелепых правил.
— Элара, — прервала она камеристку, стараясь, чтобы ее голос звучал неуверенно и капризно, как и подобает ее роли избалованной, но напуганной смертной. — Это все так сложно. Так много правил. Я боюсь, что до свадьбы не успею выучить все эти тонкости. Я опозорю Его Высочество. Я совершу ошибку, и все будут смеяться над его выбором.

Элара поджала свои тонкие, бесцветные губы. Ее серебряные глаза, казалось, стали еще холоднее.
— Вы должны стараться усерднее, госпожа. Ваше положение обязывает.
— Я стараюсь! — с ноткой почти натуральной обиды в голосе воскликнула Лия. — Но теория — это одно, а практика — совсем другое. Я читаю книги по этикету, что вы мне дали, но этого мало. Мне нужна… практика. Мне нужен кто-то, на ком я могла бы оттачивать эти поклоны и реверансы. Кто-то, кто мог бы поправлять меня.
Она сделала паузу, словно ей в голову только что пришла гениальная, наивная мысль.
— Принцесса Элис! — выпалила она. — Она же член королевской семьи. Она, должно быть, знает все эти правила с самого рождения. Может быть, она согласится мне помочь? Мы могли бы заниматься вместе. Я бы училась у нее, а она… она бы… ну… немного развеялась. Ей, наверное, так одиноко. И я бы быстрее всему научилась и не опозорила бы принца! Пожалуйста, Элара, попросите Ее Величество Королеву. Я так боюсь ее разочаровать.

Элара смотрела на нее своими зеркальными, непроницаемыми глазами. Лия не знала, о чем думает это существо, но ее предложение было логичным и безупречным с точки зрения придворной жизни. Оно было облечено в форму заботы о репутации принца и почтительного страха перед королевой. Это были правильные мотивы. Она не просила о дружбе, она просила о наставничестве, тем самым даже подчеркивая свое низшее, ученическое положение по отношению к члену королевской семьи, пусть и опальному.
— Я передам вашу просьбу Ее Величеству, — бесстрастно ответила Элара после долгой паузы.

Лия ждала ответа два дня, находясь в мучительном, изматывающем напряжении. Она сделала свой ход. Если королева откажет, это будет означать, что Элис держат в полной, герметичной изоляции, и подобраться к ней невозможно. Но если согласится…

На третий день Элара, войдя в покои, сообщила:
— Ее Величество находит вашу идею весьма… разумной. Она считает, что общение с вами, возможно, пойдет принцессе Элис на пользу и поможет ей лучше подготовиться к исполнению своих скромных обязанностей при дворе. Принцесса будет приходить к вам каждый день после полудня.

Лия едва сдержала торжествующую улыбку, спрятав ее за маской детской, восторженной радости.
— О, правда? Как милостиво со стороны Ее Величества!