Добро пожаловать в Ад!

Глава 11

Прогулка с Армандом стала для Лии тем химическим реагентом, который превратил аморфный раствор ее страха и гнева в твердые, острые, как иглы, кристаллы чистой, незамутненной решимости. Образы, которые она увидела в трущобах столицы, больше не были просто пугающими картинами. Они стали частью ее, выжгли себя на ее сетчатке, преследовали ее во сне и наяву. Босой ребенок с раздутым от голода животом, копающийся в куче гниющего мусора с сосредоточенностью искателя сокровищ. Безногий старик, протягивающий костлявую руку в пустоту, его глаза были мутными от катаракты и безнадежности. И самое страшное — женщина с мертвым младенцем на руках, ее пустые, безжизненные глаза, в которых не было даже слез, лишь бесконечное, выжженное горе. Эти картины были страшнее любого демона с рогами и копытами, потому что они были реальны, и их создала не природа, а система, королевой которой она должна была стать.

Она смотрела на роскошь, которая ее окружала, другими глазами. Теперь это была не просто чуждая, враждебная среда. Это была роскошь, построенная на крови и страданиях, на отнятых жизнях и растоптанных надеждах. Каждый кусок изысканного мяса на ее тарелке, тающий во рту, казался ей вырванным изо рта голодного ребенка. Каждое шелковое платье, которое ей приносили, казалось сотканным из слез и безнадежности миллионов. Ее золотая клетка, стены которой были отделаны перламутром и бархатом, а воздух напоен ароматами редких цветов, стала для нее невыносимой, потому что теперь она знала, какой смрад царит за ее пределами.

Ярость, которая закипела в ней тогда, на грязной улице, не утихла. Она ушла вглубь, как огонь, запертый в торфянике. Она не обжигала, а тлела, превратившись в холодную, острую, как осколок льда, решимость. Просто выжить — этого было уже недостаточно. Просто сбежать — слишком мало. Она должна была не просто спастись. Она должна была нанести ответный удар. Разрушить эту систему, которая порождала такую чудовищную, немыслимую несправедливость. Эта мысль, безумная, самоубийственная, абсолютно невыполнимая для одинокой смертной девушки, стала центром ее существа, ее новой, единственной целью.

Но для того, чтобы воевать, нужно сначала выбраться с поля боя, на котором ты — гарантированная жертва. Побег из абстрактной мечты превратился в насущную, тактическую задачу. Ее мозг, привыкший к многоуровневым юридическим конструкциям, начал работать, как у стратега, планирующего сложную военную операцию. Операцию под кодовым названием «Свобода».

Она начала действовать. Маленькими, почти незаметными шагами, как сапер на минном поле, где любое неверное движение, любой неверно истолкованный взгляд мог привести к взрыву.

Первой и самой насущной задачей в ее плане была одежда. Ее шелковые платья и невесомые туфельки были прекрасны, но абсолютно бесполезны для побега. Они были символами ее рабства. Ей нужна была простая, прочная, неприметная одежда, которая позволила бы ей затеряться в толпе трущоб и выдержать долгий путь по враждебным землям. Но как ее достать? Попросить Элару? Невозможно. Любая подобная просьба была бы равносильна признанию.

Она нашла выход во время очередного визита портнихи, пожилой, суетливой демонессы с морщинистым лицом, похожим на печеное яблоко, и вечно испуганными глазами. Та принесла очередное бальное платье, на этот раз из серебристой парчи, которая кололась и царапала кожу.
— Ах, какая у вас тонкая, нежная кожа, госпожа, — причитала портниха, втыкая в ткань острые булавки. — Этот грубый шелк из северных провинций может ее натереть. Не беспокойтесь, я сделаю подкладку. Из самого тонкого имперского батиста.
— Нет, — неожиданно капризным, пронзительным тоном заявила Лия, идеально играя роль избалованной, взбалмошной аристократки. — Я не люблю батист. Он слишком холодный и скользкий. Я хочу подкладку из простого, теплого полотна. Как носили в моем мире. Оно грубое, да, но такое уютное, такое настоящее.

Портниха посмотрела на нее с ужасом и удивлением. Простое полотно для подкладки платья будущей королевы? Это было неслыханно, это было оскорблением для ее мастерства.
— Но, госпожа… это же ткань для слуг… для мешков…
— Я так хочу! — топнула ногой Лия, едва не уколовшись о булавку. — Я устала от всех этих ваших скользких, холодных, мертвых тканей! Я хочу чувствовать на коже что-то живое! Если я не получу то, что хочу, я не надену это платье и пожалуюсь Его Высочеству, что вы перечите мне и не понимаете тонкостей моей натуры!

Угроза подействовала безотказно. Портниха, испугавшись гнева принца больше, чем нарушения всех мыслимых канонов моды, тут же закивала, лепеча извинения. Через два дня она принесла платье. Лия с восторгом оценила работу. А ночью, когда все стихло, и лишь тени от свечей плясали на стенах, она, заперев дверь, приступила к священнодействию. Вооружившись маленькими маникюрными ножницами из своего туалетного набора, она несколько часов аккуратно, по шву, выпарывала плотную полотняную подкладку. Затем, используя иглу и нитки, которые она незаметно припрятала во время визита портнихи, она сшила из этой грубой, пахнущей полем ткани некое подобие простой рубахи и широких штанов. Это было уродливое, бесформенное одеяние, но оно было прочным, теплым и, самое главное, оно было ее. Она надежно спрятала свой первый трофей в потайном отделении одного из громоздких сундуков, стоявших в гардеробной.

Следующей задачей была обувь. Ее изящные туфельки не выдержали бы и ста шагов по брусчатке трущоб. Во время той самой конной прогулки она с завистью смотрела на высокие, прочные сапоги гвардейцев. Ей нужны были такие же, только ее размера.
Предлог снова нашелся в капризе.
— Я хочу еще одну конную прогулку, — заявила она Эларе на следующее утро. — Мне понравилось. Но в прошлый раз я чуть не натерла ноги. Эти туфли для верховой езды, что вы мне дали, слишком тонкие. Они для парковых дорожек, а не для настоящей езды. Я хочу настоящие сапоги. Как у солдат. Крепкие, высокие, чтобы защищали ноги от веток и камней. Иначе я больше никуда не поеду.