Добро пожаловать в Ад!

Глава 12

Шторм, которого так ждала Лия, грянул через три дня после ее вылазки в кабинет Арманда. Поводом стал ежегодный Бал Огненной Луны — одно из самых грандиозных, варварских и обязательных для посещения торжеств в столице Ада. В эту ночь, когда на черном бархате неба восходила огромная, багровая, словно налитая кровью, луна, чей зловещий свет, по поверьям, пробуждал в демонах первобытную ярость и самые темные инстинкты, вся аристократия съезжалась во дворец. Это была не просто вечеринка. Это была ежегодная демонстрация лояльности, силы и богатства, ритуальное преклонение перед троном, и не явиться на него означало подписать себе смертный приговор.

Для Лии это был идеальный момент. Она знала из подробных, испуганных рассказов Элис, что в эту ночь дворец превращается в кипящий, хаотичный котел, полный гостей, их свиты, сотен дополнительных слуг, музыкантов и усиленных отрядов стражи. Сотни карет и повозок, запряженных кошмарными тварями, запружают внутренние дворы, создавая невообразимый хаос, шум и суматоху. Внимание всей охраны будет приковано к главным залам, к королевской семье и самым влиятельным гостям. А на нижних уровнях, в бесконечных, похожих на муравейник, служебных коридорах, бдительность неизбежно ослабнет. Это был ее единственный шанс. Одна ночь, когда она могла попытаться проскользнуть сквозь ячейки этой гигантской, хорошо отлаженной сети.

День перед балом был наполнен лихорадочной, почти истерической суетой. В покои Лии то и дело врывались портнихи, ювелиры, парикмахеры, мастера по маникюру и даже странное существо, чьей единственной обязанностью было натереть ее кожу ароматическими маслами до блеска. Они суетились вокруг нее, как муравьи вокруг своей царицы, их голоса смешивались в один гудящий, нервный улей. Лия сносила все это с показной покорностью и легкой скукой, но внутри у нее все сжалось в ледяной, звенящий комок. Она чувствовала себя актрисой перед премьерой самого важного спектакля в ее жизни. Спектакля, где не было права на ошибку, где ценой провала была не критика в газетах, а мучительная, изобретательная смерть.

Ее нарядили в платье, которое, казалось, было соткано из самой сути этого мира — из огня и тьмы. Оно было из тяжелого, иссиня-черного шелка, который, казалось, поглощал свет, создавая вокруг нее ауру глубокой ночи. Но вся его поверхность, от лифа до самого подола, была расшита тысячами крошечных, ограненных алмазов, которые вспыхивали при каждом движении, как далекие, холодные звезды на ночном небе. Оно было ослепительно красивым и невыносимо тяжелым, как сама ее судьба в этом мире. Оно сковывало движения, заставляло держать спину неестественно прямо. Это был идеальный наряд для королевы. И для жертвы.

Последние, самые важные приготовления она сделала в тайне. За час до начала бала к ней, под предлогом помощи в подготовке, проскользнула Элис. Ее маленькая, запуганная подруга, рискуя всем, совершила последнюю, самую важную вылазку. Она пробралась в прачечные и выкрала комплект одежды простого слуги-помощника на кухне — грубые штаны из мешковины, мешковатую рубаху из небеленого холста, которая пахла дымом, жиром и луком, и темный, засаленный плащ с глубоким капюшоном. Она принесла все это Лие, спрятав под своим широким, бесформенным платьем, вместе с небольшим, но острым, хорошо заточенным ножом для резки овощей, который она утащила с кухни.

— Сегодня ночью, когда начнут съезжаться гости, откроют западные ворота для служебных повозок с провизией, — шептала Элис, ее глаза блестели от страха и возбуждения. — Это единственный шанс. Главные ворота будут охранять личные гвардейцы королевы, «Бессмертные». Они знают в лицо каждого, кто служит во дворце. Тебя пропустят только там, где суматоха и где стража из обычного гарнизона, ленивая и глупая.
— Ты все сделала правильно, Элис, — сказала Лия, крепко сжимая руку подруги. Ее собственное сердце колотилось, как пойманная птица, отдаваясь в ушах. — Ты дала мне шанс.
— Вы… вы вернетесь? — в голосе Элис прозвучала детская, наивная надежда, от которой у Лии болезненно сжалось сердце. Она смотрела на Элис и видела не принцессу, а одинокого ребенка, который впервые нашел друга и теперь боялся его потерять.

Лия посмотрела в ее полные слез серые глаза и не смогла солгать, не смогла дать пустую надежду.
— Я не знаю, Элис. Я не знаю, что ждет меня там, за стенами этого дворца. Но я обещаю тебе одно. Если я выживу, если я обрету свободу и силу, я найду способ помочь тебе. Я не забуду тебя. Я не оставлю тебя здесь.

Она обняла хрупкую принцессу. Возможно, в последний раз. Элис быстро спрятала узелок с одеждой и ножом в тайник, о котором они договорились заранее — в пустое пространство за отъезжающей панелью в задней стенке гардеробной.

Когда Арманд вошел в ее покои, чтобы забрать на бал, Лия уже была в роли. Он был великолепен в своем парадном черном камзоле, на котором золотыми нитями был вышит герб его рода — трехглавый дракон. На его груди сияла брошь с огромным черным опалом, в глубине которого, казалось, тлели красные огни. Но на его идеальном лице лежала тень раздражения.
— Сегодня ты будешь сиять, Екатерина, — произнес он, властно беря ее за руку. Его пальцы были холодными, как мрамор. — Ты будешь танцевать со мной. Ты будешь улыбаться всем. Ты покажешь этим старым стервятникам, кто их будущая королева. Я не потерплю сегодня ни капризов, ни усталости, ни твоих мигреней. Это понятно?
— Да, Ваше Высочество, — покорно ответила Лия, опустив глаза и делая легкий, трепетный реверанс.

План требовал, чтобы она была в центре внимания, чтобы ее видели все, а потом она должна была исчезнуть. Она должна была создать себе алиби.

Бал был в самом разгаре. Музыка гремела, сотрясая стены, — странная, дикая, завораживающая мелодия, полная диссонансов и резких, рваных ритмов. Сотни пар кружились в сложном, хищном танце. Лия танцевала с Армандом. Он вел властно, уверенно, его рука на ее талии была как стальной обруч. Он не смотрел на нее, он смотрел поверх ее головы, принимая восхищенные и завистливые взгляды своих подданных. Она улыбалась, она смеялась, она играла роль влюбленной, счастливой, немного ошеломленной невесты с таким мастерством, что, кажется, даже сама начала в это верить.