Добро пожаловать в Ад!

Глава 18

После унизительного, почти комичного в своей трусости, бегства сборщика налогов деревню накрыла волна эйфории. Она была хрупкой, как первый ледок на луже после ночного заморозка, но пьянящей, как глоток крепкого, терпкого вина после долгих, бесконечных дней жажды и страха. Вечером того дня они разожгли самый большой костер с момента своего основания. Пламя взметнулось высоко в серое, беззвездное небо, словно дерзкий, огненный кулак, показанный ненавистным правителям. Люди, чьи лица еще утром были серыми масками забитости и покорности, смеялись. Их голоса, обычно тихие и настороженные, чтобы не привлекать внимания хищников, как четвероногих, так и двуногих, звучали громко, раскатисто, уверенно. Томас, чье лицо обычно было непроницаемой маской усталости, даже пытался изобразить на старых, рассохшихся гуслях, найденных в одном из покинутых домов, некое подобие веселой, разгульной мелодии.

Анна сидела у огня, наблюдая за ними, и на ее губах играла слабая, усталая, но искренняя улыбка. Она видела, как в глазах этих людей, еще недавно полных лишь отчаяния и безнадеги, зажигается искра гордости. Они не просто выжили. Они победили. Пусть в маленькой, незначительной стычке, пусть обманом, но они заставили представителя власти, символ ненавистного им мира господ, отступить. В их мире, где сильные всегда пожирали слабых, где закон был на стороне того, у кого длиннее меч, это было сродни чуду. Это было доказательством того, что можно бороться не только силой, но и умом.

Но сама Анна не разделяла их беззаботной радости. Она знала, что запущенный ею механизм уже не остановить. Чиновник вернется. Ненависть оскорбленной власти была терпеливой, но неотвратимой. Их маленький островок жизни, отвоеванный у мертвой земли, был обречен, если они не изменятся, не станут чем-то большим, чем просто группой выживших.

Их община начала расти. Слухи в пустошах распространялись быстрее ветра, передаваясь от одного беглеца к другому, от одного заброшенного хутора к другому, как тайный код. Слухи о мертвой деревне Серебряные Родники, которая ожила. О странной женщине по имени Анна, которая знает законы и не боится господ. О земле, которая снова начала плодоносить.

Люди приходили. Сначала по одному, потом целыми семьями. Изможденные, недоверчивые, с отчаянием в глазах. Это были беглые шахтеры, чьи легкие были сожжены угольной пылью. Разорившиеся фермеры, чью землю отобрали за долги. Дезертиры из баронских ополчений, уставшие убивать и умирать за капризы своих хозяев. Женщины, спасающиеся от жестоких мужей. У каждого была своя история боли и потерь.

Анна встречала всех. Она никому не отказывала. Она смотрела в их лица и видела в них отражение самой себя в первые дни после побега. Их община, насчитывавшая сначала двадцать человек, за несколько недель выросла до пятидесяти, а потом и до сотни.

Деревня оживала. Дым теперь поднимался не из одного, а из десятка очагов. По единственной улице снова забегали дети, их смех, звонкий и немного дикий, был самой прекрасной музыкой в этом унылом мире. Мужчины, объединившись в артели, разбирали завалы, ремонтировали дома, латали крыши. Женщины занимались хозяйством, готовили еду в общем котле, лечили больных травами, которые они научились собирать под руководством Марты.

Центром их новой жизни стал огород. Он разросся, заняв все свободное пространство у реки. Земля, которую они отвоевывали у бурьяна с таким трудом, оказалась на удивление плодородной. Первые ростки дикого картофеля и ржи, пробившиеся сквозь пепел, были встречены таким ликованием, словно это было знамение богов.

Но им не хватало инструментов. Старый кузнец, Дед, работал не покладая рук, но из того скудного металлолома, что они находили, многого не сделаешь. Им нужен был плуг. Настоящий плуг, чтобы вспахать больше земли, чтобы прокормить всех.

Именно тогда Анна поняла, что они не могут больше жить в изоляции. В нескольких днях пути от них, как рассказывали новоприбывшие, находились другие такие же разрозненные поселения — хутора, одинокие фермы, маленькие общины, которые, как и они, пытались выжить на краю мира, игнорируемые властью, но страдающие от ее набегов.

Анна приняла решение. Она взяла с собой Томаса, который стал ее правой рукой, и двух самых крепких мужчин и отправилась в путь. Это был рискованный шаг. Она покидала свою деревню, оставляя ее почти без защиты. Но она знала, что без союза они обречены.

Их первая встреча с соседями была напряженной. Это была семья из трех братьев, суровых и молчаливых охотников, которые жили в укрепленной землянке. Они встретили Анну и ее спутников, выставив вперед самодельные луки.
— Что вам нужно? — спросил старший, его глаза были холодными и недоверчивыми.
— Мы из Серебряных Родников, — сказала Анна, подходя с поднятыми руками. — Мы пришли с миром. Мы хотим предложить вам обмен.
— У нас нечего менять, — отрезал охотник. — А то, что есть, мы вам не отдадим.
— У вас есть то, что нужно нам. А у нас — то, что нужно вам, — терпеливо ответила Анна. — Мы знаем, что у вас есть старый плуг, который достался вам от отца. Он лежит без дела, потому что у вас слишком мало земли, чтобы его использовать. А у нас много земли и много рук, но нет плуга.

Братья переглянулись. Информация была точной.
— А что вы можете дать взамен? — спросил средний брат, с любопытством разглядывая Анну.
— Мы можем дать вам защиту. Когда в следующий раз к вам придут сборщики налогов или бандиты, мы придем на помощь. Всей нашей деревней. И мы поделимся с вами частью урожая. Вместе мы сильнее.

Охотники долго молчали. Идея союза была для них дикой и непривычной. В этом мире каждый выживал сам за себя. Но слова Анны были логичны. Они устали жить в вечном страхе.
— Хорошо, — наконец сказал старший. — Мы дадим вам плуг. Но если вы нас обманете, мы придем и сожжем вашу деревню.
— Мы не обманем, — твердо сказала Анна.

Они вернулись в деревню с плугом. Это был триумф. В тот день, когда они впервые вывели в поле двух тощих, но выносливых быков, которых они выменяли у другого поселения на соль и кованые ножи, на это зрелище сбежалась вся деревня. Старый, ржавый плуг, ведомый Томасом, врезался в землю, и черный, жирный пласт почвы перевернулся, обнажив свое плодородное нутро. Люди плакали, не стесняясь своих слез. Это была не просто вспаханная земля. Это была надежда.