Добро пожаловать в Ад!

Глава 24

Осень в этих землях была короткой, жестокой и обманчивой. Днем тусклое серое солнце еще давало немного тепла, окрашивая чахлую растительность пустошей в болезненные, ржаво-желтые тона. Но ночи становились все длиннее и холоднее, а ветер, прилетавший с северных перевалов, уже нес в себе ледяное дыхание грядущей зимы.

Для деревни это было время лихорадочной, почти отчаянной деятельности. Под руководством Анны они работали от рассвета до заката, готовясь к долгой осаде — осаде не вражеской армии, а зимы. Они собрали свой скудный, но драгоценный урожай до последнего зернышка, до последнего клубня. Общий амбар, который они построили на месте сгоревшего дома старосты, был заполнен едва ли на треть, но для них это было несметное богатство. Мужчины ходили на охоту, заготавливая вяленое мясо. Женщины собирали последние ягоды и грибы, солили их и сушили.

Анна чувствовала себя генералом, готовящим свою маленькую армию к решающей битве. Она проверяла запасы, распределяла обязанности, следила, чтобы каждый дом был утеплен как можно лучше. Она заставляла людей работать на пределе их сил, и они подчинялись ей беспрекословно. Они доверяли ей. Она была их надеждой, их голосом, их умом.

Но сама Анна жила в постоянном, леденящем напряжении. Она знала, что зима — не единственный враг, который стоит у их ворот. Тень чиновника, униженного и жаждущего мести, висела над ними, как дамоклов меч. Каждый день она ждала, что на горизонте появятся всадники. Каждый шорох за пределами деревни заставлял ее вздрагивать.

Она организовала дозор. Днем и ночью на старой, полуразрушенной колокольне, которую они укрепили, дежурили наблюдатели. У них был старый, треснутый рог, найденный в руинах, чтобы подать сигнал тревоги.

И однажды утром, когда холодный туман еще цеплялся за землю, этот рог проревел — протяжно, тревожно, разрывая утреннюю тишину.

Деревня мгновенно преобразилась. Смех и разговоры смолкли. Дети, игравшие на улице, бросились к матерям. Мужчины, работавшие в поле, схватили свои самодельные копья и тесаки и побежали к частоколу. За считанные минуты их мирная община превратилась в военный лагерь, готовый к обороне.

Анна, схватив свой ржавый меч, взбежала на сторожевую вышку. Ее сердце колотилось, но руки были тверды. Она посмотрела в ту сторону, куда указывал дозорный.

Из тумана появлялись всадники. Их было не так много, как она боялась, — не больше дюжины. Но они были хорошо вооружены и одеты в кожаные доспехи с гербом местного барона. И во главе их ехал он. Тот самый сборщик налогов.

На его лице была злобная, торжествующая ухмылка. Он не привел армию. Он привел карательный отряд, отряд наемников, чьей работой было выбивать долги и наказывать непокорных.
Они подъехали к частоколу и остановились.
— Ну что, шваль! — крикнул чиновник, его голос срывался от злости. — Доигрались в свою независимость? Я вернулся. И на этот раз ваши сказки про поправки к законам вам не помогут!

Жители деревни, стоявшие за частоколом, молчали, сжимая в руках свое жалкое оружие. Их лица были бледными, но в глазах горела упрямая решимость.
— По указу барона, — продолжал чиновник, разворачивая свиток, — за уклонение от уплаты налогов и оскорбление представителя власти, все ваше имущество, включая урожай и скот, конфискуется в пользу казны! А вы все, от мала до велика, будете проданы в рабство на рудники!

Он посмотрел на предводителя наемников, демона с лицом, испещренным шрамами.
— Можете начинать.

Наемники загоготали, предвкушая легкую добычу. Они обнажили мечи и двинулись к воротам.
— Стойте! — крикнула Анна с вышки. Ее голос прозвучал на удивление громко и властно.

Все взгляды, и наемников, и жителей, обратились к ней.
— Вы не имеете права этого делать! — крикнула она, обращаясь к чиновнику.
— Права? — рассмеялся тот. — Вот мое право! — он похлопал по эфесу своего меча.
— Вы совершаете преступление! — не унималась Анна. — Вы действуете от имени барона, но без санкции королевского суда! Вы превышаете свои полномочия! Это самоуправство, и оно карается законом!

Она говорила уверенно, используя термины, которые были для этих людей пустым звуком. Но она говорила не для них. Она говорила для своих людей. Чтобы они видели, что она не боится. Чтобы они слышали, что на их стороне есть нечто большее, чем копья — на их стороне есть правда.

— Заткните эту ведьму! — взревел чиновник, побагровев от ярости. — Ломайте ворота!

Наемники бросились вперед. Но они не ожидали такого отпора. Жители деревни, вдохновленные смелостью Анны, встретили их градом камней и стрел, выпущенных из самодельных луков. Двое наемников упали с лошадей. Остальные, опешив от такой дерзости, отступили.

— Вы… вы пожалеете об этом! — визжал чиновник, прячась за спинами своих телохранителей. — Я вернусь с целым легионом! Я сожгу вашу деревню дотла! Я скормлю ваших детей адским псам!

Они ускакали, увозя с собой раненых.

В деревне раздались радостные крики. Они снова победили! Они отбили атаку!
Но Анна, спускаясь с вышки, не разделяла их ликования. Она знала, что это была не победа. Это была лишь отсрочка. И на этот раз чиновник не шутил. Он вернется. И он приведет с собой армию.

Вечером они собрались в школе на военный совет. В комнате было тихо. Эйфория прошла, уступив место тяжелому, гнетущему осознанию.
— Что нам делать, Анна? — спросил Томас. — Он вернется. И в следующий раз их будет в десять раз больше.
— Мы не можем здесь оставаться, — сказал старый Дед. — Нам нужно бежать.
— Куда? — горько спросила Марта. — В пустоши? С детьми? Мы не переживем и недели.

Все смотрели на Анну. Она была их единственной надеждой.
Анна молчала. Она думала. Бежать было бессмысленно. Сражаться — самоубийство. Они были в ловушке.

И тут она вспомнила. Слухи, которые принесли беженцы. Слухи о Тайном Королевстве на севере. О призрачном принце-изгнаннике, который собирает армию. О Серафиме. Враг ее врага.