Добро пожаловать в Ад!

Глава 36

Их ночные сеансы в библиотеке стали ритуалом. Для Люциана это была мучительная, но необходимая операция на душе, где Анна выступала в роли хирурга, осторожно, но настойчиво извлекающего застрявшие осколки прошлого. Для Анны это была самая сложная юридическая и психологическая работа в ее жизни. Она собирала воедино разрозненные, противоречивые «свидетельские показания» его расколотой памяти, пытаясь восстановить полную картину преступления, которое разрушило его жизнь.

Она принесла в Цитадель свои методы. Она завела «дело». На большом листе пергамента, который она раздобыла, она начала составлять хронологическую таблицу. В нее она заносила все, что Люциан вспоминал: имена, места, обрывки фраз, образы.

— В моем сне отец был одет в черное, — говорил он, закрыв глаза. — И на его руке был перстень с красным камнем.

— Тот же перстень, что и на коронационном портрете в галерее? — уточняла Анна.

— Нет… другой. Больше. И камень… он, казалось, пульсировал.

Анна записывала. Каждая деталь, даже самая незначительная, могла стать ключом.

Постепенно, из хаоса его кошмаров, начала вырисовываться картина. Картина медленного, планомерного государственного переворота, который Моргана совершала на протяжении многих лет. Она не захватывала власть силой. Она действовала как яд, медленно проникая во все жилы королевства. Она устраняла верных королю советников, заменяя их своими людьми. Она вводила разорительные налоги под предлогом укрепления армии, но на самом деле тратила золото на своих шпионов и магов. Она стравливала между собой великие дома, чтобы ослабить их. А король, сломленный горем и одурманенный ее чарами, ничего не замечал, превращаясь в свою собственную тень.

Люциан, как оказалось, был единственным, кто видел это. Он пытался открыть отцу глаза, но тот, находясь под влиянием Морганы, видел в словах сына лишь юношеский бунт и жажду власти. Конфликт между отцом и сыном, подогреваемый Морганой, достиг своего пика, когда Люциан на Королевском совете открыто обвинил ее в измене.

— Это и стало формальной причиной твоего изгнания, — заключила Анна, делая пометку на пергаменте. — Но ритуал забвения… это слишком. Простого изгнания было бы достаточно. Зачем им понадобилось стирать твою память?

Этот вопрос мучил их обоих. И ответ на него, как они оба понимали, был ключом ко всему.

Однажды, во время очередного ночного разговора, Люциан вспомнил новую деталь.

— Старик… — прошептал он, его лицо было бледным. — В моих снах, перед тем как все погружается во тьму, я вижу старика. У него длинная белая борода и глаза, которые светятся, как звезды. Он что-то говорит мне. Что-то важное. Но я не могу разобрать слов.

— Кто он? — спросила Анна.

— Я не знаю. Но я чувствую… доверие. Он пытался мне помочь.

Анна рассказала об этом Каину. Тот нахмурился.

— Старик со светящимися глазами? В долине есть только один такой. Магистр Элиас.

Элиас был самым старым и загадочным жителем долины. Он был эльфом, но даже по меркам эльфов он был древним, как сами горы. Он жил отшельником, в небольшой башне у самого подножия водопада, и редко показывался в городе. Все в долине относились к нему с благоговейным трепетом. Говорили, что он был здесь еще до того, как Люциан нашел это место. Говорили, что он — хранитель древней магии долины.

— Люциан с ним почти не общается, — сказал Каин. — Элиас сказал, что вмешается только тогда, когда придет время. Может, оно пришло?

Они пошли к нему втроем — Анна, Люциан и Каин. Башня Элиаса была построена из белого камня и, казалось, вырастала прямо из скалы. Дверь им открыл сам старик. Он был точно таким, как в описании Люциана — высокий, худой, с длинной, до пояса, белоснежной бородой и глазами, которые, казалось, излучали свой собственный, мягкий звездный свет.

— Я ждал вас, — сказал он, и его голос был тихим, но резонировал, как струна арфы.

Он провел их в круглую комнату на вершине башни. Стены были сплошь покрыты книгами и свитками, а в центре на полу был вырезан сложный магический круг.

— Ты вспомнил, принц, — сказал Элиас, глядя на Люциана. — Не все, но главное. Ты вспомнил меня.

— Кто вы? — спросил Люциан.

— Я был другом твоей матери. И верховным советником твоего отца. До того, как пришла Моргана, — ответил Элиас. — Когда она захватила власть над его разумом, я был вынужден бежать. Я пришел сюда, в это место силы, чтобы дождаться тебя.

Он повернулся к Люциану.

— В тот день, когда они проводили над тобой ритуал, я был там. Незримо. Я не мог его остановить, их было слишком много. Но я смог вмешаться. Я не дал им стереть твою память полностью. Я лишь… запечатал ее. Спрятал в самых глубоких уголках твоего сознания, под защитой твоей собственной боли и горя. Чтобы они не смогли добраться до главного секрета, который ты знал.

— Какого секрета? — спросил Люциан.

— Секрета их силы, — ответил Элиас. — Моргана и Арманд не так сильны, как кажутся. Их власть, их магия, их бессмертие — все это держится на древнем артефакте. На Сердце Ада. Это темный кристалл, который хранится в сокровищнице дворца. Он питается жизненной силой этой земли, высасывая ее, и отдает тем, кто владеет им. Именно поэтому пустоши умирают, а дворец процветает. Именно поэтому твой отец стал слабым и апатичным — кристалл выпил его волю. Ты узнал об этом. И хотел рассказать всем. Именно поэтому они решили не просто изгнать тебя, а стереть твою память.