Добро пожаловать в Ад!

Глава 40

Они возвращались в лагерь беженцев под покровом предрассветной тьмы, двигаясь бесшумно, как призраки. Ночь была холодной, и ветер, гулявший по ущелью, казался особенно пронизывающим. Анна шла, не чувствуя ни усталости, ни боли от полученных в схватке ушибов. Внутри нее все оледенело. Она двигалась, дышала, ее сердце билось, но она чувствовала себя пустой, выжженной изнутри оболочкой.

Разговор пьяных охотников за головами, их грубые, циничные слова эхом отдавались у нее в голове, заглушая все остальные звуки. «Говорят, настоящую ярость это вызвало у ее сестрицы!», «Она сама потребовала объявить награду!», «Такая ненависть! Даже для наших мест — редкость». Каждое слово было осколком ядовитого стекла, впившимся ей в душу.

Она снова и снова прокручивала в памяти свою жизнь с Катей. Как калейдоскоп, перед ее глазами проносились картины прошлого. Вот они, совсем маленькие, делят одну конфету на двоих. Вот Катя плачет, разбив коленку, а Лия, забыв про свою собственную боль, пытается ее утешить. Вот они, подростки, шепчутся по ночам, делясь секретами. Вот Лия отдает сестре свои сбережения, накопленные на новую книгу, чтобы та могла купить себе модную кофточку.

Все это было ложью.

Она пыталась найти в своих воспоминаниях хоть один знак, хоть один намек на ту чудовищную, всепоглощающую ненависть, которая, как оказалось, всегда жила в сердце ее сестры. И теперь, глядя на прошлое через призму своего нового, жестокого знания, она начала видеть. Она видела зависть в глазах Кати, когда Лия приносила домой очередную пятерку. Видела плохо скрытое раздражение, когда родители хвалили Лию за успехи в театральной студии. Видела презрение, когда Лия говорила о своих мечтах стать адвокатом.

Она всегда списывала это на сложный характер сестры, на ее эгоизм, на избалованность. Она всегда оправдывала ее. Она любила ее. Безусловно, слепо, как любят свою вторую половину, свою кровь. А Катя… Катя ее ненавидела. Ненавидела за то, что Лия была умнее, целеустремленнее. Ненавидела за то, что на фоне Лии ее собственная пустота и лень становились слишком очевидными. Ненавидела за то, что Лия, сама того не желая, была для нее живым укором.

И теперь эта ненависть нашла свой выход. Катя не просто хотела, чтобы Лия исчезла. Она хотела ее уничтожить, стереть, опозорить. Она хотела, чтобы Лия умерла мучительной смертью от рук наемников, заклейменная предательницей и ведьмой. Это была не просто месть. Это было жертвоприношение на алтарь ее собственного эго. Убив Лию, она наконец-то могла стать единственной, неповторимой, лучшей.

Когда они вернулись в лагерь, уже светало. Томас и Марта, не спавшие всю ночь, бросились к ним.

— Анна! Ты цела! — воскликнула Марта, обнимая ее. Но, почувствовав, какой холодной и неподвижной была Анна, она отступила, вглядываясь в ее лицо. — Что… что с тобой случилось?

Анна посмотрела на нее, на Томаса, на Каина, на Киру, на всех, кто стал ее новой семьей.

— Они охотятся за мной не по приказу принца, — сказала она, и ее голос был глухим и безжизненным.

— Награду за мою голову объявила моя сестра.

В наступившей тишине ее слова прозвучали как приговор. Марта ахнула, прижав руку ко рту. Даже на суровых, закаленных в боях лицах Каина и Киры отразилось изумление. В их мире, полном жестокости, предательство было нормой. Но предательство крови, предательство близнеца — это было нечто из ряда вон выходящее. Это было противоестественно.

— Но… почему? — прошептала Марта.

— Потому что она всегда меня ненавидела, — ответила Анна. — А я была слишком слепа, чтобы это видеть.

Она отошла от них и села на камень, глядя на восходящее серое солнце. Она чувствовала себя грязной, оскверненной. Эта новость была страшнее любого физического насилия. Она разрушила не ее будущее. Она разрушила ее прошлое, отравив ядом все ее самые светлые воспоминания.

Каин подошел и сел рядом.

— Мне жаль, — сказал он просто. — В нашем братстве мы часто сталкиваемся с предательством. Но такое…

— Не жалей меня, — перебила его Анна, не поворачивая головы. — Жалость — это для слабых. А я больше не слабая.

Она повернулась и посмотрела на него. В ее глазах больше не было боли. Там был лишь холодный, расчетливый огонь.

— Раньше я хотела просто сбежать. Потом — выжить. Потом — помочь этим людям. Потом — бороться за справедливость, за свержение тирании. Все это были… высокие, благородные цели.

Она усмехнулась. Это была страшная, безрадостная усмешка.

— Теперь все просто. Теперь я хочу мести.

Она встала.

— Каин, — сказала она властно. — Мы возвращаемся в долину. Немедленно. Хватит прятаться. Хватит готовиться. Пора начинать войну.

В тот день Анна окончательно умерла. И Лия тоже. На пепелище их душ родилось нечто новое. Не просто выжившая. Не просто лидер. Родилась Немезида. Богиня мщения.

Ее война перестала быть войной за идеалы. Она стала вендеттой. Она будет сражаться не только за свободу Пятого Королевства. Она будет сражаться за свое украденное имя, за свою растоптанную жизнь. Она уничтожит не только Арманда и Моргану. Она доберется и до Кати.

Она заставит сестру посмотреть ей в глаза. И в этих глазах Катя увидит не страх и не прощение. Она увидит свой приговор.