Добро пожаловать в Ад!

Глава 55

Грохот битвы стих, сменившись гулкой, почти оглушающей тишиной, в которой слышно было лишь потрескивание догорающих пожаров где-то в городе и тяжелое дыхание победителей. Тронный зал, еще недавно бывший оплотом незыблемой власти, теперь представлял собой картину хаоса и разрушения. Дымка пыли висела в воздухе, тускло освещаемая светом, пробивающимся сквозь разбитые витражи.

Арманд стоял на коленях в центре зала, обезоруженный и побежденный. Его великолепные черные доспехи были помяты и исцарапаны, идеальное ангельское лицо — испачкано сажей и кровью. Но даже сейчас, в момент полного унижения, он пытался сохранить остатки своего высокомерия, глядя на Люциана с ледяной, бессильной ненавистью.

Люциан стоял над ним, тяжело опираясь на свой меч. Он был изранен, его белая рубаха пропиталась кровью, но он стоял прямо, и в его фигуре была тяжесть и мощь победителя. Вокруг них плотным кольцом стояли воины — и его верные соратники из долины, и солдаты перешедших на их сторону легионов.

Анна смотрела на эту сцену, и у нее не было сил даже пошевелиться. Она все еще стояла у обломков, под которыми было погребено тело ее сестры. Ее личная война закончилась так внезапно, так нелепо и страшно. Не было ни финального поединка, ни последних слов. Лишь слепая, безразличная судьба в виде упавшего камня. Она не чувствовала ни злорадства, ни облегчения. Лишь горькую, ледяную пустоту.

Двери тронного зала распахнулись, и в них ввели еще двоих пленников. Короля Белфегора и королеву Моргану.

Король выглядел жалко. Он дрожал, его потухшие глаза испуганно бегали по сторонам. Он был сломлен окончательно. Но Моргана… она не была сломлена. Даже сейчас, ведомая под конвоем, в простом темном платье, без своей короны и драгоценностей, она держалась с ледяным, несокрушимым достоинством. Она окинула зал презрительным взглядом, задержав его на Люциане.
— Щенок, — прошипела она. — Ты все-таки выполз из своей норы.

Люциан медленно повернулся к ней.
— Все кончено, Моргана, — сказал он, и его голос был тихим, но в нем была тяжесть приговора. — Ваша тирания пала.

— Глупец, — усмехнулась она. — Ты думаешь, ты победил? Ты просто сменил одну тиранию на другую. Эта чернь, — она обвела взглядом солдат и ополченцев, — сегодня кричит тебе «осанна!», а завтра потребует хлеба, которого у тебя нет. И тогда они разорвут тебя на части. Власть — это не справедливость, мальчик. Власть — это кнут и пряник. А у тебя нет ни того, ни другого.

Она посмотрела на своего мужа, короля Белфегора, с таким презрением, что тот съежился.
— А ты… ты всегда был слабаком. Ты погубил все, что создавали твои предки, из-за своей сентиментальности и страха.

И тут она перевела свой ядовито-зеленый взгляд на Анну.
— А ты… смертная. Ты — самая интересная фигура в этой партии. Признаю, я тебя недооценила. Ты оказалась не просто игрушкой, а игроком. Но ты совершила ту же ошибку, что и мой пасынок. Ты поверила в сказки. В справедливость, в народ, в добро. А в этом мире, дитя, побеждает не добро. Побеждает тот, кто готов пойти до конца.

Она замолчала, и в наступившей тишине все взгляды обратились к Люциану. Все ждали его решения. Что он сделает с поверженными тиранами? Казнит? Бросит в темницу?

Люциан подошел к своему отцу. Король Белфегор поднял на него свои слезящиеся, полные ужаса и вины глаза.
— Люциан… сын мой… прости меня… — пролепетал он.
— Простить? — голос Люциана был лишен эмоций. — Простить тебе смерть Лиры? Простить тебе резню в Серебряных Родниках? Простить то, что ты превратил королевство в кормушку для этой ведьмы и ее отродья?

Он поднял меч. Король зажмурился, ожидая удара.
Но Люциан опустил меч.
— Нет, — сказал он. — Смерть — это слишком легкий выход для тебя. Твое наказание — жить. Жить с тем, что ты сделал.

Он повернулся к гвардейцам.
— Уведите его. Он будет жить в северной башне. В одиночестве. Со своими призраками. До конца своих дней.

Затем он подошел к Арманду.
— А ты… — сказал он, глядя в его ненавидящие фиалковые глаза. — Ты всегда хотел славы воина. Ты ее получишь. Ты будешь отправлен на самые дальние, самые опасные границы, сражаться с тварями из бездны. Без титула, без имени. Как простой солдат. Может быть, там, на грани жизни и смерти, ты поймешь, что такое настоящая честь. А может, просто сдохнешь. Мне все равно.

И, наконец, он встал перед Морганой.
— С тобой все сложнее, — сказал он. — Твоя магия слишком опасна, чтобы просто запереть тебя. А убить тебя — значит сделать из тебя мученицу для тех, кто еще верит в тебя.

Он посмотрел на Анну, и в их взглядах было полное понимание.
— Ты предстанешь перед судом, — сказал Люциан. — Не перед моим. А перед судом народа. Мы соберем Великий Совет из представителей всех земель. Мы представим им доказательства твоих преступлений — разорение казны, убийства, использование темной магии. И они решат твою судьбу. Пусть правосудие, которое ты так презирала, вынесет тебе свой приговор.

Моргана рассмеялась.
— Суд черни? Не смеши меня, мальчик.
— Это больше не чернь, — вмешалась Анна, и ее голос прозвучал твердо и ясно. — Это — народ. И он научился говорить.

Падение титанов было не громким и кровавым. Оно было тихим и неотвратимым. Люциан, ведомый Анной, не стал мстить. Он устанавливал новый порядок. Порядок, основанный не на силе, а на законе.

Когда пленников увели, в зале остались только они — Люциан, Анна, Каин, Элис, которая все это время незаметно стояла в углу, и их самые близкие соратники.
— Что теперь? — спросил Каин.
— Теперь, — сказал Люциан, подходя к огромному, почерневшему трону и проводя по нему рукой, — теперь мы будем строить.

Он посмотрел на Анну, и в его взгляде была не только благодарность, но и что-то большее.
— Мы победили, Лия.
— Да, — ответила она, глядя на тело своей сестры, на обломки, на разрушенный зал. — Мы победили.

Но она знала, что самая тяжелая битва еще впереди. Битва не с врагами, а с самими собой. Битва за то, чтобы, получив власть, не превратиться в тех, кого они только что свергли. Битва за строительство нового мира на дымящихся руинах старого.