Добро пожаловать в детство!

2

Очнулся ото сна от пульсирующей боли под повязкой. Да… Вот я старый м…к! Надо было сразу рану обработать! А я супчика захотел! В темноте подсвечивая лучиной заправил керосинку и принялся разжигать в печке огонь, чтобы согреть воды. Хорошо, что остался пучок крапивы, не понадобившийся при готовке. Воды только маловато, но на отвар хватит. Экономя воду кое как размочил засохшую кровь и стиснув зубы размотал повязку, скрипя зубами и ловя звездочки от подступившей дурноты. Половину работы проделал, не решаясь притронуться к волосам с запекшей кровью, под которыми саднила рана. Дальше начались муки мазохиста и цирюльника, когда я по частям срезал отмокшие от крови волосы постепенно обнажая кровавую борозду на макушке унесшую с собой часть скальпа, но не повредившей мой неокрепший череп. Повезло! Полил закровившую рану остывшим отваром крапивы и практически отключился от «кайфа». Очнулся вместе с бледным светом в щелях дверного проема, обозначивших начинающееся утро. Пока кемарил рана подсохла и перестала бить по мозгам. Эх! Зашить бы, да нечем! Ничего. Организм молодой, справится. Надо только чуток помочь. Вышел из избы и нарвал росший у поленницы чистотел. Пойдет вместо йода.

Ох! Мать моя женщина! Как же больно!

Намазал желтым соком вокруг раны, матерясь как сапожник. Зато после экзекуции в голове поселилась легкость и приятный ветерок по лысой макушке. Буду теперь монахом Капуцином! Усмехнулся, представляя свой видок. На радостях сходил за водой и заварил росший у воды зверобой с листами дикой смородины. Еда и сон – самое лучшее лекарство! Съел оставшиеся два яйца с луком и большой ломоть хлеба с салом. С трудом устроил свою голову на подложенное под шинель полешко и опять заснул, на этот раз основательно.

Прошло два дня. От продуктов осталась пачка галет, а рана засохла и радовала твердой коркой, под которой скоро вырастет новая кожа. А вот волосы скорей всего – нет! Остро встал вопрос – что делать? Хоть я и не Чернышевский, но в принципе решение было простое. Дойти до первой деревни и попросить. Сейчас в начале войны у людей еще есть запасы, а мальца накормить для сердобольных людей, что с богом пообщаться. Только идти безоружным мне никак не хотелось, поэтому стал превращать свое копье в дорожный посох. Срезал с березы полосу бересты и намотал трубочкой на наконечник, прихватив вокруг полоской ткани. Можно прямо так ткнуть и береста соскользнет, освобождая хищное жало. Параллельно прокалил острую часть в печке до малинового цвета и опустил в котелок с водой. Теперь мое оружие не будет сильно вязнуть, да и кость ребра легко пробьет.

Замотал свою голову платком, оставив только выглядывающий чуб и подхватив гражданский сидор пошел в направлении деревни за мостом, где убил несостоявшихся владельцев русских фазенд. А что? Та часть давно уже укатила дальше, а я маленький мальчик. Что с меня взять?

Деревянный мост за эти дни восстановили, и я пошел по не струганным доскам, помахивая посохом в навершие которого воткнул букетик полевых цветов, сорванных по дороге.

- Смотри Курт! Как вышагивает! Как наш Эксгерцог с жезлом!

- Небось воображает себя принцем Датским! У меня дома такой же остался. Эй! Мальчик! Ком!

Я с почти остановившимся сердцем приблизился к трем дежурившим у моста немцам, когда один из них окликнул меня и поманив пальцем протянул плитку шоколада.

- Данке! – Ответил на автомате и уклонился от руки, намерившийся погладить меня по голове.

- Гордый… - Сказал немец, глядя вслед русскому мальчику. – Не взял шоколад…

А я удивился себе, потому что старый я взял бы обязательно этот шоколад, а потом ночью спокойно бы зарезал этого «доброго» бюргера. Сегодня он шоколадки раздает, а завтра будет нажимать на курок по приказу своего командира. И не факт, что в его прицеле не окажутся другие мальчики и девочки. Вспомнил лежащую на дороге малышку, и сердце сжалось от желания вернуться и насадить на штырь этих «добряков». Горячий малец! Подумал одобрительно, разглядывая обычную придорожную деревеньку. Поток немецких войск ободрал ее как липку, а оставшиеся жители ютились в сараях изгнанные из своих домов, в которые они и не думали возвращаться, не смотря на то что в данный момент кроме десятка солдат, осуществляющих охрану моста, немцев в деревне не было.

Прошел по улице до середины и завернул в распахнутую калитку дома с резными наличниками. Собаки в будке не оказалось, как и хозяев в пустом доме. Прошел огородом до сараев и покликал:

- Люди! Есть кто?

Дощатая дверь скрипнула и явила старушку, замотанную в платок.

- Госпадзе! Малец! Заходзь ня стой! Ты адкуль узяўся?

Я зашел в сарай, светящийся солнцем из щелей и оглядел сваленные в углу узлы с вещами и тапчанчик сколоченный на скорую руку.

- Бабуля! Подскажите пожалуйста, здесь есть село чтобы не у дороги стояло?

- А тебе зачем? Платок чего натянул? Есть поди хочешь!

- Не! Я не голодный! – Поспешил откреститься, пока бабуля не стала мне пихать последний сухарь. – Просто там может моя мамка ховаться. Так и сказала: «Пройдешь речку и следующая деревня, в стороне от дороги». - Вру конечно, а куда деваться!

- Есть. Как не быть! Дальше по дороге километров пяток и на право еще столько же. А напрямки вдоль речки вдвое меньше. Хочешь картошечки вареной? У меня цельный мешок припрятан!

- Если только одну…

Ушел от бабули, еле отбившись от котелка с картошкой, взяв всего парочку и смакуя откусываю по кусочку шагая вдоль берега извилистой речки. Вокруг раскинулась цветущая зелень луга и порхали беззаботные бабочки, наплевав на войну. Хорошо им…

Дошел до деревни, в которой почти удвоилось количество жителей за счет деревни у дороги и застрявших беженцев, которых нагнали немецкие передовые части. Детей было много, и они беззаботно играли на улице, не осознавая нагрянувшей беды.

- Стой! - Скомандовал белобрысый мальчуган на голову выше меня. – Куда топаем? Пришлый?

- А тебе чего? – перехватил поудобнее посох.