Добро пожаловать в детство!

6

- Митька. Куда едем? – Я подсел к белобрысому пареньку, любуясь летним разнотравьем и радуясь августовскому теплу под птичье пение и размеренный скрип тележного колеса.

- В Глушицы. Там сдам вас и груз. Немцы в той деревне пока не появлялись можете в ней остаться, а можете уйти еще глубже в леса там тоже есть деревни.

- А партизаны?

- А что партизаны?

- Партизаны есть?

- А как же! Там даже сельсоветы работают. Немцы сунулись было навести тут свой порядок, но наши дали им «прикурить»! Я тоже стану партизаном! – Он подбоченился, выпрямившись на мешке с картошкой, представляя себя бравым воином. А ведь и правда будет. Скоро все поголовно будут партизанами или жертвами немецкой тактики выжженной земли. Задумался о туманной перспективе в теле мальца, который вряд ли впечатлит взрослых мужиков в плане использования в военных действиях. Доедем – посмотрим! Как минимум, устрою свой девишник в безопасное место, а потом и подумаю, как дальше действовать…

К исходу дня почти выехали из бесконечного леса, когда нас тормознул партизанский пост, поприветствовав проводника.

- Здорово, Митрий! Невест везешь? Так у нас своих хватает! Ха-ха! – Вихрастый парень в гражданском и винтовкой на плече вышел из-за дерева и белозубо оскалился в сторону нашей Катьки.

- Беженцы. Михей сказал к вам свезти. А ты че, один?

- Еще чего! Сторожатся други в скрыте. А я, стало быть, проверяю. Меня кстати Гришей зовут, - произнес он, глядя на Катьку, которая не проявила к нему никакого интереса, отвернув в сторону слегка курносый носик. – Если что, зайду к вам как-нибудь?

Лихой боец не дождался ответа от нашей красавицы, а Митька взмахнул вожжами.

- Ну, бывай, Гриша! Но! Родимая! – Мы поехали в открывшуюся за холмом деревеньку, радовавшую глаз безмятежным видом. По улице бегали куры, а на заборчике сидел здоровый шерстяной котяра и провожал нашу подводу подозрительным взглядом.

День клонился к закату и народа на единственной улице практически не наблюдалось, кроме пары женщин, обративших внимание на нашу подводу, но узнав Митьку тут же потеряли к нам интерес. Видимо не первые мы тут пассажиры этого «дилижанса».

- Эй! Макаровна! Принимай детсад! – Мы доехали до крайнего дома и Митька принялся кричать в сторону открытого окна. Из дома вышла кругленькая пожилая женщина и с умилением уставилась на белобрысую команду, восседавшую на мешках.

- Котятки, мои! – Она подхватила на руки сестренок и, прижав к себе, глянула на Катюху. – Пошли в дом. А винтовка тебе зачем, девонька? У нас тут безопасно.

Катька ничего не ответила, а прислонив оружие к плетню принялась разгружать свое «приданное».

- Куда Милку вести? Вас как зовут? – Спросил я, отвязывая нашу кормилицу.

- Глафира Макаровна. А корову на задник веди! Там есть загон для скота. Дай ей воды и воротину за ней прикрой!

- Есть! – Я откозырял и повел во двор Милку, виляющую неприлично раздутым выменем между задними ногами. Прошел мимо клумб с цветочками и дальше вдоль огорода до хозяйственных построек. Солнце почти скрылось за деревьями близкого леса и воздух посвежел, напоенный ароматом цветов и трелью кузнечиков. Хорошо! А войны как будто бы и нет…

В доме кроме нас оказалось еще пятеро детишек разного возраста и пола, старший из которых был подростком лет тринадцати. Мне с сестренками выделили в детской комнате свободную тахту куда Макаровна принесла тяжелый матрас. Другие дети поглядывали с интересом на вновь прибывших, но пока с вопросами не лезли и перешептывались между собой обсуждая новеньких.

- Есть хотите? – Спросила хозяйка. – Небось цельный день в дороге?

Сестренки синхронно кивнули, лупая глазенками по сторонам и прижимаясь к моим бокам. Я погладил их по светлым головушкам, обозначая свою поддержку и потянул в большую комнату с широким столом.

Налопавшись деревенских «деликатесов» в компании с Катькой, мы блаженно вытянулись на мягком матрасе и, обнявшись как котята, дружно засопели в носопырки, почти мгновенно заснув после тяжелой дороги на трясучей телеге.

Утром проснулся по традиции рано и, глянув в посветлевшее окошко, выбрался из теплого гнезда со спящими малышками.

- Доброе утро! – Здороваюсь с хозяйкой, деловито перебиравшей горшки.

- Ты чего встал? Спал бы еще. На дворе темно еще. Или в туалет захотел?

- Ага. И в туалет… Глафира Макаровна. Чем вам помогать? Могу в огороде или со скотом…

- Мал еще! Играй с детишками, пока есть возможность.

- Не. Я не по этому делу. Вы скажите, где помочь, а я посмотрю, в меру моих возможностей.

- Эк, завернул! Говоришь, как по писаному. Небось родители ученые?

- Не помню я… Голову контузило.

- Бедняжка, - она обняла меня и погладила по голове, осторожно трогая длинный шрам. Мое тело неожиданно подалось навстречу, а на глазах навернулись слезы. И чего это я? Видно, инстинктивная реакция детского тела на ласку. Тут вышел зевая Сашко и, подойдя к бадье с водой, плеснул себе на лицо, чтобы раскрыть сонные глаза.

- Можешь пойти с ним. Поможешь животину пасти. А в лесу есть ягодки, грибы, скучно не будет, - сказала тетушка, собирая в сидор походный харч.

- Да. Хорошо. Побуду помощником пастуха, пока.

Нам налили на дорожку по кружке молока с краюхой хлеба и мы, употребив калории внутрь, вышли на утренний двор, оглядываясь на светлеющий небосвод.

- Как зовут? – Спросил Сашко, глядя сверху вниз.

- Колька, - ответил, незаметно поправляя кобуру подмышкой. Я успел одеться в свою курточку, под которой удобно расположился мой верный Вальтер с полной обоймой. Подумал и решил не брать свое копье, которое припрятал вчера в сарае. Хватит пистолета, если что, а так будет только мешать в лесу. – Пас когда-нибудь? – Продолжил старший телом товарищ. Я повертел головой из стороны в сторону, изображая полную готовность выполнять возложенную задачу. – Ничо! Хитрости никакой. Только козы сучки! Шустрые – как понос! Ха-ха! Но далеко не убегают. Умные! Пошли, Колюха!