Добро пожаловать в детство!

8

Станционный городок жил жизнью затаившегося страха, пугая крестами над зданием комендатуры и немецкими солдатами с оружием. Редкие горожане старались быстро пройти по улице, прижимаясь к стенам при встрече с немецкими военными и не дай бог полицаями. Двое вояк с повязками на руках не лишали себя удовольствия и гогоча обыскивали любую женщину младше сорока.

- Что у тебя под подолом?! Ничего? Сейчас проверим! Ха-ха, Гриня! И правда ничего!

На пацана с деревянной головой лошади на палке внимания никто не обращал, и я прошелся вдоль станции с товарными вагонами и цистернами, принюхиваясь к последним. Вроде пахнет как нужно и потеков на горловине нет, как и замков на запорах. Часовых нет. Может ночью будут, а пока только патрули полицаев. А вот и их казарма! Присел на крыше покосившегося сарайчика и принялся наблюдать. Каратели пьянствовали. Из раскрытой створки ворот бывшего склада неслись крики, ругань и песни, причем все одновременно. Некоторые слонялись по двору и искали себе дело, сходясь в пьяных потасовках или в дружеских объятиях. Подъехала телега с еще двумя полицаями и зайдя внутрь, вынесли одно за другим два голых тела и закинули в сельский транспорт как картошку. Замученные девушки, совсем молоденькие с не расплетенными косичками безжизненно лежали сломанными куклами на сене, чернея синяками на неразвитых грудях. Скоты! Мои зубы заскрипели сами по себе, а кулаки сжались на древке моего троянского коня. Поздновато я пришел! Еще две невинные жертвы на их счету. Ничего, сегодня придет ваш черед! Будете гореть! Так что к чертям попадете готовенькими! То-то они удивятся! Я злорадно прищурился, запоминая где-что лежит, чтобы не искать в потемках.

С трудом промаялся оставшийся день, а перед глазами стояли замученные девочки с косичками. Как только ночь опустилась на пути с вагонами, я с нетерпением уже бил копытами отслеживая патруль, который без всяких изысков разделился и два солдата сходились вдоль путей у вокзала, минут пять стояли точа лясы и потом опять расходились. Придется убирать их обоих, иначе бесплатного бензина нам не видать. Бегом устремился навстречу с командой Тимуровцев с ведрами.

- Что-то вас многовато!

- Так, ты не сумлевайся! Мы будем тихие, как мышки, - сказал рослый подросток. - Видел девчонок? Я вместе с ними учился. Дай отомстить!

- Хорошо! Смотрите! Вот вокзал… - Я принялся чертить на земле подсвечивая спичкой. – Как услышите свист, летите как привидения к цистерне, и чтобы не звякать!

Еще через час на встречу закурившему гансу вышел вместо напарника маленький пацан и с ходу засадил острую железку в сердечную мышцу.

- На том свете докуришь! - Я притушил сигарету и снял с пояса фрица гранату. Авось пригодится!

Подхватил свой дырокол и побежал к бараку карателей. Два тела дрыхли за длинным столом на дворе, упившись до потери сознания, а часовой дрых у дверей присев на табурет и привалившись к стене обняв винтовку. Сначала отправил в Ад часового и, подперев с трудом подтянутой шпалой ворота, прирезал как свиней двух пьяных нелюдей. Усмехнулся, вытирая клинок о полу чужой гимнастерки, вспомнив такого же дезертира, подарившего мне этот нож, и побежал к цистернам.

- Фьюить! – Свистнул, откидывая крышку люка и нюхая знакомый запах. Эх! Веревки то нет! Хорошо, что почти полная!

- Давай, пацаны! Ты, который одноклассник! Лезь сюда!

Шустрые тени забегали как муравьи и скоро деревянный склад был полит горючей жидкостью чуть ли не до самой крыши.

- Все! Тикай братва! Сейчас будет жарко!

- У нас тоже есть спички! – Сказал длинный.

- Так, поджигай! – Я чиркнул спичкой и полюбовавшись на огонек опустил его на край растекшейся от ворот темной лужи. Пламя пыхнуло жадным вздохом и принялось пожирать строение, запылавшее сразу во многих местах. – Атас! Пацаны! – Крикнул я, услышав внутри крики проснувшихся карателей. – Горите в аду! Ха-ха-ха! – Я засмеялся в ответ заполошенным воплям и попятился не в силах выдержать жар взвившегося в небеса пламени.

Тут забила железка, закричали вдалеке гортанные голоса, и я поспешил в темноту, огибая центральную улицу и подбираясь к комендатуре с улицы напротив. Зря что ли я гранату подобрал?

Перед комендатурой бегали солдаты, подъехал грузовик, и высокий офицер у крыльца кричал на бестолковых подчиненных. Улица была не сильно широкая, и я, стоя за забором дома напротив, запустил что есть сил железный цилиндр на палке, не забыв свернуть колпачок.

- Привет вам от девочек! – Крикнул одновременно со взрывом, укрывшись за углом дома. – Теперь можно и домой!

Выбрался из разворошенного городского муравейника и, заглубившись в лесок, свернулся калачиком на наспех нарезанном лапнике. Нывшая душа немного успокоилась, и я заснул, увидев во сне благодарные лица замученных девчонок.

Обратно в партизанский лес шел в прекрасном настроении посвистывая и понукая свою «лошадку» получившую назад свою голову. Уже в полной темноте не слишком далеко от базы встал на ночлег и разжег костерок, чтобы разогреть банку тушенки. Эх! Приду в лагерь и затискаю своих сестренок! Звезды в просвете сосен мигали согласно, одобряя мои намерения, и я уснул убаюканный теплом костра и тишиной осеннего леса.

Проснулся от внутреннего толчка и прислушался к неясному шуму.

- Форвертс! – Тихий голос вымел остатки сна и заставил сердце забиться в отчаянном ритме, разгоняя кровь. Немцы? Как и почему - не было времени об этом подумать, и я, обнажив свое холодное оружие, достал из кобуры пистолет. Рассвет только разбавил желтизной темный небосвод, а внизу была пока еще почти кромешная темнота. Я притаился, чутко прислушиваясь к малейшему шороху двигающихся фрицев в направлении лесной базы партизан, где остались родные мои девочки. Решительно стиснул свое копье, отчаянно понимая безнадежность ситуации. Будь, что будет! Но они не должны погибнуть! Темная фигура отодвинула ветку дерева, за которым притаился я, и бесшумно шагнула вперед, подставляя спину в серой шинели.
- Алярм! – Я резко ударил, с хрустом протыкая тело и Фриц упал на землю, заорав как резанная свинья. Крепкий гад! Фортуна впервые отвернулась от меня, и я, наплевав на конспирацию, выстрелил в спину вопившего немца. Пошарил у затихшего крикуна на поясе и с удовлетворением снял с ремня две колотушки. Сразу активировал одну и кинул в сторону всполошившихся голосов мгновенно набирая ход в сторону от их продвижения. Даже не стал пригибаться от разрыва, полагаясь на густоту стволов, которые защищали от осколков.