Добро пожаловать в детство!

5-2

Все так и оказалось, когда я с чумазым лицом, как маленький демон выпрямился за спиной часового, идущего к голове состава. Мой верный дырокол не подвел, легко протыкая насквозь не сильно могучий торс фрица. Огляделся после падения часового и метнулся между колесами на другую сторону состава. Пробежался и, подкравшись ко второму постовому, повторил операцию протыкания центрального ливера. Немец оказался более крепким, но не крепче моей закаленной железки, хе-хе! Чиркнул два раза зажигалкой, давая сигнал Кате и пошел к первому вагону.

- Внимание! – Полушепотом сказал в темноту поема отъехавшей двери «Столыпинского» вагона. – Быстро все выходим и бежим в лес! Дома берете вещи и уходите в глухую деревню, чтобы снова не схватили. Бегом! – Последние слова сказал почти громко, заставив выплеснуться из нутра вагона парней и девчонок, помогавшим друг другу спуститься на щебень насыпи. Вагонов было с десяток, и мы с Катей быстро справились, глядя на скрывающуюся в темноте толпу с узелками и чемоданами.

- Может сожжем? – Спросила Катюха, глядя на дерево стоящих вагонов.

- Немцев раньше времени всполошим, да и нечем. Пошли! Зоя моя, Космодемьянская!

- Опять обзываешься?!

- Это - комплимент! Дурашка!

Вернулись мы со скромными трофеями, в виде двух винтовок и с чувством удовлетворения от сделанного дела.

Комендатура областного города.

- Эмке! Опять я слышу про убийство наших солдат непонятным оружием. Их закололи как свиней! Почему до сих пор никого не нашли?!

- Мы ищем! Герр майор! Но партизанов в нашем районе нет. Мы в этом полностью уверены.

- Тогда кто?!

- Уверен, что это одиночка и мы рано или поздно его найдем!

Сегодня у нас по плану банный день. Вернее, плана-то как такового нет, но есть теплый летний день, который грех было не использовать в преддверии осени и зимы, тем более девочки очень любили это дело.

- Катюх! Зачем тебе винтовка? – Суровая хозяйка деловито проверяла наличие патрона в стволе.

- Ты же берешь свой пистолет!

- Я на всякий случай. Да и легкий он.

- И я на всякий случай! Могу и тебя еще понести в придачу. – Она как пушинку закинула карабин на круто плечо и, посадив в корзинку с бельем Наташку, подхватила ее под мышку изгибая крутой стан. Я аж залюбовался, пока моя «невеста» не одернула меня за рукав, и пришлось сажать ее себе на шею, чтобы достойно нести груз ответственности. Ох, и рано же на мне ездить начинают!

Солнце шпарило, птички пели, девчушки веселились, а я всем этим любовался, погрузившись по горло в прозрачную речку, напрочь забыв о войне и все что с ней связано. Но жизнь видно только и ждала, когда я расслаблю булки и подогнала на кривой козе трех гансов, который неслышно проявились из листвы и с улыбками скалились на представшую перед ними картину. Три голый ребятенка и девушка в мокрой рубахе, намыливавшая белье в очень интересной позе. Я и сам поддался этому занятию, и поэтому понимал парней, полностью отдавшихся любованию лесной красавицей и ее достоинствами, облепленные ничего не скрывающей рубашкой.

Мой взгляд как фотоаппарат зафиксировал всю картину: три фрица, Катина винтовка в руке одного из них, пятнистая одежда сродни будущему камуфляжу и короткие автоматы МП -38/40, висящие на шеях и небрежно придерживаемые одной рукой. Кажется, по нашу душу наведались егеря!

- Диц! Я выиграл! Говорил же, что надо по реке идти! А остальные по лесу бегают! Весь вечерний шнапс наш!

- Повезло. А фройлян-то какова?! Какая грудь! Такая дева достойна самого Зигфрида!

«Фрося» тем временем оторвалась от стирки и выпрямилась, сузив в гневе глаза и прикидывая расстояние до своей винтовки. Я быстро скумекал, что все члены группы на виду и ущипнув Ольку за ягодицу, обхватил готовую зареветь Наташку. Добившись надлежащего вида от малышни, потащил их на берег, вытаращив от мнимого страха глаза. Немцы лениво проследили наш путь до кучек одежды и снова уставились на стати нашей Катеньки, которая принялась разглядывать дно реки перед собой в поисках камня. Красавица! Только бы никуда не кинулась! Я лихорадочно ухватил кобуру под рубахой и вынул из нее оружие, снимая с предохранителя. Ну, все! Я иду!

Как на тренировке, взвожу затвор и держа обеими руками делаю четыре выстрела в спины зрителей, не заплативших за входные билеты. Почему четыре выстрела? Спросите вы. Да потому что шустрые больно! Второй при первом выстреле уже поворачивался, а третий успел нырнуть в кусты, когда третья пуля ударила его в полете, а четвертая заставила замереть. Молодец! Похвалил себя. И это без тренировки в новом теле. Смог, почти как раньше, в своей прошлой жизни. Тщательно прицелился и сделал контроль в голову каждого, не подходя слишком близко.

- Выходи из воды, Катюша. Надо нам прибраться тут. – Подобрал трофейный автомат и, проверив его боеготовность, подхватил тяжелую машинку наизготовку, повесив ремнем на шею. Быстро перебирая босыми ногами и бликуя голыми ягодицами, пробежался по периметру.

- Никого! – Я вернулся к одетым дамам, одна из которых деловито обшаривала карманы фрицев. – О карта! – Заглянул в планшет командира с биноклем. – Пригодится. Плакала теперь наша спокойная жизнь! – Я горестно вздохнул, глядя на убитых гансов.

- Хорошо стреляешь, - сказала Катя, примериваясь к автомату. – А зачем по головам-то стрелял?

- Чтобы не ожили случайно. Вдруг только ранил, а вблизи меня и дохляк заломает. Что? Хорошая машинка?

– Не. Из винтовки удобней. Из этой штуковины и не попадешь никуда! Что будем делать, Коля?

- Уходить однозначно, а вот куда – вопрос. Все посмотрела? Давай их под лодку засунем, может дольше искать будут, и нам время выиграть не мешает. Табак вроде еще есть…

Забрал три автомата, ножи и пистолет старшего, рассчитывая сменять их у старосты на припасы в дорогу. Планшетку и бинокль оставил себе, не смотря на ухмылку Катьки, при моем виде.