Добро пожаловать в "О.К.О"

Глава 2.3 Лагерь "На краю лета..."

Ближе к обеду на небо наползли темные тучи и подул ветер.

– Видимо, вторая половина дня пройдет в помещении, – заметил Борис.

– Может, тут спортзал есть? Думаю, тактика с «весельем до изнеможения» работает.

Охотники не успели договорить, как их окликнула незнакомая женщина в переднике. Она застыла на дорожке чуть поодаль, сурово оглядела охотников, уперла руки в бока и звучно спросила:

– Вы чего там закопались? Где Эля? Я что за вами бегать должна? Еда стынет.

Лиля и Борис переглянулись.

– Эля заболела. Мы за неё, – ответил Серебров.

– Обед уже полчаса как готов, все остывает. Вы их не ведете, а мне потом высказывают, что супом холодным детей кормлю, – проворчала женщина. Больше ничего не сказав, она развернулась и направилась в сторону одноэтажного здания столовой.

– Точно, – протянула Лиля. – Детей же надо еще кормить. Странно, что они сами не просили. Кошки вроде сами просят. Наверное. У меня не было кошки, но у одноклассника была.

Охотница повернулась к площадке и громко крикнула:

– Отряд, обед! Обе… Эй, стойте, вы куда? Борис, свистни в свисток!

– У тебя точно не было кота, – покачал головой Борис, глядя вслед отряду. – Тут свистком уже не отделаешься. Идем.

Дети с визгом добежали до одноэтажного домика с мансардой, а затем встали как вкопанные у входа, столкнувшись с суровым взглядом поварихи.

– Это еще что за новости? А руки мыли?

Дети, сжавшись, засеменили к раковинам, а повариха сурово уставилась сначала на уставшую Лилю, а затем, куда хитрее и добрее на Бориса.

– Передайте, что я официантом не нанималась, чтобы на стол накрывать. Мне за это не доплачивают, – проворчала женщина, глядя на Лилю, а затем мягче спросила у Бориса:

– Что там с Элей и Толей?

Борис же красноречиво посмотрел на Лилю, предоставляя ей право ответа. Девушка не растерялась и отчеканила легенду:

– Эльвире плохо, дистония. Она сознание потеряла, упала, Анатолий попытался поймать, но оступился и тоже упал. Ударился о тумбочку. Его забрали в скорую, Эльвире вкололи лекарство и велели оставаться в покое минимум сутки, затем пройти обследование.

Лиля, мысленно пожалела вожатую, не похоже, что повариха её хоть немного уважала, да еще и дети ходят на ушах. Тут и без посторонней помощи озвереешь.

– Борис Алексеевич и я из соседнего лагеря, – продолжила девушка. – Нас по знакомству позвали. Мы за Эльвиру и Анатолия додежурим.

– А кто вас позвал если им обоим плохо было?

– Медсестра, Анна Петрова, нашла Эльвиру и Анатолия, – спокойно ответила Лиля. – В дирекции лагеря вызвали нас.

Лицо поварихи изменилось, она покачала головой и махнула рукой:

– Не позавидуешь. Еще и этот недотепа. Может, Эле что нужно?

– Только покой.

– А тебя как зовут?

– Лилия.

– Я Марина Ивановна. Лиля, Эля. Ну куда берут таких молоденьких. Ладно, хоть не одна. А то я думала, что и вас эти спиногрызы сожрут, – негромко сказала она, поглядывая в сторону раковины, где дети начали плескаться водой.

Заметив это, Борис гаркнул:

– Заканчиваем. Отряд, все сюда. Живо.

Дети засуетились, поспешно вытерли руки (кто о полотенце, кто об джинсы, а один из близнецов попытался о юбку Леночки, но словил на себе суровый взгляд охотника). Через секунду все поспешили к своим столам.

– А где тарелки? – возмутился один из ребят.

– Обеда не будет?

– А как мне есть-то?

Повариха покачала головой и шепнула:

– Как всегда, закинут людей, а ничего не объяснят. Идемте, покажу. Эльвира обычно приходит за десять минут до еды и накрывает…

Лиля едва было двинулась, как Борис жестом остановил её и уверенно сказал

– Так не пойдет. Нулевой отряд, встали. Все. Да, и ты Артем тоже встал. Выстроились передо мной.

Что-то было в голосе Бориса, но дети не протестовали, а быстро выполнили указания. Затем Борис повернулся к поварихе.

– Ведите нас. Ребята помогут.

– Они? Накроют? – искренне удивилась женщина.

– Вам сколько лет? – спросил Борис, обращаясь к детям.

– Девять.

– Десять.

– Одиннадцать.

– Справятся, – уверенно ответил мужчина.

Повариха, что-то ворча под нос, все же повела детей на кухню, а ребята, вопреки её опасениям, с интересом посматривали на дверь, куда их раньше не пускали. Вскоре каждый взял по тарелке, при этом самый высокий Коля помогал ребятам пониже, и отнесли к своим местам. Процедура повторилась, когда ребята по очереди сходили за ложками, а затем за вилками. Будто какая-то странная игра в конвейер. Под чутким взглядом трех взрослых никто даже не подумал попытаться набедокурить.

Не прошло и пяти минут, как весь отряд сидел за накрытыми столами и с интересом ожидал еды.

– Чудеса, – пожала плечами повариха и удалилась за дверь, откуда вышла уже с тележкой. На верхнем ярусе стояла кастрюля супа, на двух нижних – тарелки со вторым.

– А можно я вам помогу? – внезапно спросил один из близнецов, явно воодушевленный, что им впервые разрешили самим накрыть на стол.

Повариха опешила:

– Можно…

***

Наконец, в столовой наступила тишина, прерываемая только звоном ложек о края тарелок. Повариха поставила порцию и для Бориса с Лилей, и сама поспешила на кухню.

– А вы не хотите с нами, Марина Ивановна? – спросила Лиля, глядя вслед поварихе.

– Я у себя. Мне привычней. Чуть позже второе принесу.

– Может, оставить еду вожатой? – предложила Лиля, хотя от одного запаха теплого борща и свежеиспеченного хлеба засосало под ложечкой, а рот наполнился слюной.

– Да сядь ты уже и ешь, – тяжело выдохнул Борис. – Вожатая до завтра проспит, а нам еще сутки с детьми сидеть.

Борис без зазрения совести приступил к обеду.

– Совет, не пренебрегай пищей. При исцелении силы тратятся. Ты и так кожа да кости.

Лиля почувствовала, как краснеют кончики ушей.

– Ничего я… у меня конституция такая.