Добро пожаловать в Сурок

Глава 5

Воспоминание 20

10 апреля

Как и предупреждал завхоз, ровно в семь вечера звонит, видимо, во всех мирах одинаковый школьный звонок, и нам надлежит собраться в конференц-зале (знать бы еще, где он) для общего собрания. Выхожу из комнаты и с удивлением вижу множество незнакомой молодежи, наполнившей коридор. Ох, кажется, Реутов сильно преуменьшил количество одаренных в нашей стране.

Из-за соседней двери появляется Яна, приподнимает руку в знак приветствия; зеркалю ее жест. Так же, как и я, она переоделась, а заодно и залакировала свою розовую челку так, что теперь та стоит дыбом на манер ирокеза. А пока я пялюсь на ее ботинки с шипами на подошве, как на строгом ошейнике, и гадаю, для чего их можно использовать, девушка оказывается возле меня и тут же ошарашивает вопросом:

— Кошатница, тебе тоже кашу с котлетой дали? Фу, ненавижу гречку.

Пожимаю плечом. Мое воображение все еще рисует перед собой поверженного Янкиного врага, под ребра которого она вгоняет свои шипастые ботинки.

— Каша как каша, — отзываюсь. — И у меня есть имя.

Двигаемся с общим потоком девчонок к выходу из женского крыла.

— Каша — гадость, а ты — кошатница, — безапелляционно выдает моя спутница.

Вот почему у меня нет друзей — не люблю людей, не хочу заводить знакомства. Интересно, как я должна отреагировать на такое заявление, чтобы подружиться с соседкой? Улыбнуться? Сказать: ой, ладно, хоть горшком назови? Ни с кем «дружиться» не собираюсь, поэтому молчу. Еще раз назовет кошатницей, просто не отвечу.

Ускоряю шаг, двигаясь со скоростью потока. Янка сначала отстает, потом догоняет; толкает меня в плечо своим. Оно у нее крупное, как два моих, с мышцами, а футболка с короткими рукавами открывает вид на огромный узор из татуировок, покрывающий всю поверхность рук девушки от плеч до запястий.

— Еще скажи, что обиделась.

— Не обиделась, — заверяю. Я ее вижу второй раз в жизни, с чего бы она могла меня обидеть?

— Разойдитесь! Расступитесь! Да пропустите же! — доносится сзади звонкий голос, и нас на всех парах догоняет Людмила, ловко лавирующая в толпе на десятисантиметровых шпильках. Она тоже сменила наряд по сезону, только ее вариант летней одежды — миниюбка. Должна признать, ноги у нее что надо — от ушей. — Куда это вы без меня? — втискивается между мной и Яной. — Мы трое из Москвы, нам надо держаться вместе.

«Хоть вы и ущербные», — ясно говорит ее взгляд.

Сдвигаюсь в сторону. Хочет, пусть держится, только не так близко.

— Кстати, интересное у них начало учебного года — десятое апреля, — продолжает Люда, на ходу поправляя свежезавитые белокурые локоны, эффектно раскладывая их по обе стороны груди.

Бросаю взгляд в окно, мимо которого мы проходим. На улице лето, прямо над подоконником с распахнутой настежь фрамугой порхает крупная многоцветная бабочка размером с мою ладонь. Янка хмыкает, чеканя шаг.

— Не уверена, что тут тоже десятое апреля, — отвечает блондинке, вторя моим собственным мыслям. Сказала же Жанна, что мы на другой Земле. Если вообще на Земле. Вон и сезон другой, может, и летоисчисление свое — уже ничему не удивлюсь.

В холле третьего этажа толпа девчонок сливается с толпой мальчишек, и уже общим потом тянемся по лестнице вниз. Зато теперь с полной уверенностью можно сказать, что мои опасения заблудиться были напрасны. Сколько нас тут? Человек пятьдесят, не меньше. Кто-то уж точно знает дорогу.

— О, вон наши! — Люда попрыгивает прямо на ступеньке, вытягивая длинную шею и пытаясь рассмотреть кого-то в толпе ушедших вперед. Не сразу понимаю, о ком она, а когда доходит, блондинка уже поясняет сама, и ее тон резко меняется от дружелюбного на угрожающий: — Имейте в виду, подружки, — выделяет интонацией слово, — на Дэна и Костяна рот не развевайте. Я еще сама не поняла, кто мне больше нравится, — Яна в ответ на это громко фыркает. — Ах, ну да, ты же не по этой части, — Люда тут же делает вывод об ее ориентации и свысока косится на меня. Она выше ростом сантиметров на пять плюс еще каблуки, так что «свысока» получается как в прямом, так и в переносном смысле. — А ты Русика себе бери, — разрешает, поразмыслив. Щедра.

Сразу ее послать далеко и надолго? Несколько ступеней даже всерьез подумываю над этим вариантом. Но вежливость же, вдолбленная мне бабушкой в голову вежливость…

— Спасибо, что разрешила, — все же огрызаюсь.

Люда улыбается и спешит вперед, оставляя нас с Янкой далеко позади.

— Кто-то не шарит в оттенках интонации, — комментирует Яна.

— Пусть, — отвечаю. — И ей приятно, и мне — плевать.

Еще мужиков я тут не делила.

Воспоминание 21

В нашей школе тоже имелось помещение с модным названием «конференц-зал», только по сути это была столовая. Для устроения собраний там отодвигали столы, а стулья подтаскивали к возвышению а-ля сцена в театре. Здесь же размер зала соответствует размаху самого замка, и сцена тут — именно сцена, еще и с кафедрой посередине. Думаю, при желании в этот зал поместилась бы не только вся наша школа, но еще парочка из соседних районов. Подвох в другом: стулья тут не прикручены к полу, как обычно бывает в местах подобного назначения или кинотеатрах, и количество их, кажется, строго соответствует числу новобранцев.