Добро заражённого города

Глава 5

— Как там парни? — поинтересовался Купец, только что сошедший с пригорка в лагерь, где во всю шла партия в карты.

— Всё чисто. "Стеклянных" не видели, — ответил Жигуль, думая над ходом.

— Думаешь, лезут на нашу территорию?

— Может быть.

— Жигуль, тебе нужно с Володей поговорить, — серьёзно сказал Соля, рассматривая карты, которые положил на пень Жигуль.

Лидер отряда вздохнул и, удерживаясь от лекции или комментариев, поднял глаза на парня, но лишь поторопил его с ходом. Радист ещё спал, Купец был постовым.

— Слыш, Лодочник? — передав очередь хода, спросил Соля, — А "бобровские" ничего про "стеклянных" не говорили? Может, и не их точка?

Пётр молчал какое-то время, затем потряс головой:

— Нет, ничего не говорили.

— Может, и в самом деле не их метка, — сам с собой согласился Соля.

— Затухни, — сказал Писарь, играющий с ними и выругался.

— Не, я ничего. Просто обидно, если что-нибудь случится из-за пустяка.

— Поэтому и молчи, — заключил Писарь. В голосе чувствовалась накопленная злоба.

— Рыжего жалко, если что. Может, и не пустяк? Может, они уже давно на нашей территории? Я вот о чём...

— Затки пасть, — ощетинился Жигуль и снизу вверх кивнул Соле. — Говорливый больно стал, а?

— Да ты чего, Жигуль?.. — опустил карты Федя и осмотрел собравшихся. Похоже, он перестал интересоваться игрой позже остальных. Федя открывал рот в попытке подобрать слова и исправить положение, но производил впечатление рыбы, выброшенной на берег. Он не нашёл ничего лучше, как сбросить свои карты, поднять руки и уйти от них к палатке.

— Молокосос, — заметил Писарь, выругался и сплюнул. — Сходи дров принеси, хоть польза будет!

Купец сглотнул, ему сцена доставляла дискомфорт, хотя он и не был действующим её лицом.

Соля оглянулся на собравшихся, постепенно возвращающихся к игре и удалился в лес. Писарь так же сбросил свои карты и пошёл к своей палатке. В обычной ситуации он бы пошёл на пост, его успокаивал вид с холма, но сейчас там был Купец и Вите не хотелось находится с ним рядом.

Следом сбросил карты Жигуль. В голове у него вертелась мысль припугнуть Солю или приложить его по лицу, но настолько серьёзного повода, как казалось Гарику, Федя не давал.

— Ты выиграл, — констатировал Жигуль, поднимаясь от пня. Лодочник, оставшись последним с картами, спокойно убрал их и собрал колоду.

— Да, а карты — самое дерьмо были, — холодно подтвердил Лодочник. Он хотел добавить что-нибудь про поведение парня и обязательно сказать, что подобное случается уже не в первый раз, словно напомнить Жигулю, но не стал.

Жигуль, смотря куда-то в сторону города выдохнул через рот, затем расплылся в кривой улыбке, хлопнул Лодочника по плечу и, позволив себе пару смешков, удалился к палатке.

Там он настроил рацию на волну "стеклянных". Услышав треск рации в руках Гарика, Писарь вышел и сел рядом, гипнотизируя устройство.

— Стекло, Стекло, это Жигуль.

— Это Володя. Слушаю тебя, Жигуль.

— Нужно встретиться, обсудить кое-что.

— Скажи так, я всегда открыт к разговору.

— Завтра в деревне, нормально?

— Нет, — спокойным голосом ответил Володя. — Через неделю, думаю, поедем. Тебе удобно будет через неделю? — не меняя интонации, продолжал он.

— Это срочно, Стекло.

— Тогда приезжай сюда. Забыл, неужели, где лагерь? — скучающим голосом спросил Володя.

— Мы встретимся завтра, на базаре. Не заставляй впутывать "московских".

— Конец связи, Жигуль.

Гарик выключил рацию и, посмотрев на Писаря, сказал:

— Думаешь, знает, в чём дело?

— Может, и знает, — пожал плечами Писарь. — У меня уже давно руки чешутся, пусть повод дадут.

— Угомонись, — поморщился Жигуль, — мы здесь не боевик снимаем.

— Завтра я хочу там быть, Гарик.

— Нет, останешься здесь, за главного, с собой Радиста возьму. Пока что бери парней и загородите дорогу на холме, чтобы машина не проехала.

Писарь кивнул и пошёл в лес, за Солей. Федя в этот момент собирал древесину, обходя ловушки. Позади он оставил как минимум 2 вольчьи ямы.

— Соля, — крикнул его Писарь, не заходя в лес слишком далеко, чтобы напороться на ловушку. — Возвращайся с тем, что набрал, есть важнее дела.

— Иду, Писарь, — крикнул тот в ответ и медленно, с охапкой дров и хвороста, зашагал обратно, всё так же тщательно избегая западни.

Писарь не стал его дожидаться и, пожелав Соле не упасть по глупости и невнимательности в яму, вернулся в лагерь. Незанятыми оставались Купец и Жигуль, Радист всё ещё спал.

— Купец, — подходя к посту, окликнул его Писарь, — нужно будет оборону организовывать, обострение намечается, — почти командным тоном продиктовал Витя и уставился на город, затем перевёл глаза на холм.

— Опять ямы рыть?

— Хотелось бы ещё и окопаться, но пока без этого. Перекроем дорогу, пока хватит.

— Почему в город не уйдём? Засядем на окраине и подождём.

— На чьи деньги фильтры покупать будем? На твои? — Писарь сплюнул.

— Зимой же жили без фильтров и нормально было.

— При минусе мор безвреден, Купец. Хорош стоять, вон, Соле помоги, — он кивнул на парня, только что показавшегося из леса.

Купец помедлил пару секунд, надеясь, наверное, что Писарь шутит, но затем пошёл навстречу Соле. Витя остался на пригорке и оценивающе посмотрел на почти заросшую дорогу.

В его представлении нужно было врыть по 2 столба с обеих сторон, а затем опереть на них брёвна.

Соля с Купцом подходили, готовые к работе.

— Берите лопаты, покажу где копать.

— А сам? — удивился Соля и неслышно выругался.

— Бери лопату, пока ходить можешь, Соля. Не до тебя сейчас, — Писарь указательным пальцем ткнул в сторону палатки.

Позже они втроём спустились на десяток метров и Писарь, обознавив место, объяснил свой план. Понаблюдав за ними несколько секунд и убедившись, что парни всё поняли правильно, Писарь двинулся к Жигулю.