Добродетели семи грехов

ʢ Глава 4ʡ

ʢ Глава 4ʡ

Нити, как струны на скрипке,

Рвутся одна за другой,

Седьмая струна решающей будет,

и дева познает исход.

Все признаки связи, исчезли из лика,

и локоны пепла покрылись каштаном.

А глаз изумруда окутал второй,

И дева теперь покой обретет. 

Отныне святая полноценная стала,

Златое кольцо ей не надобно, боле.

Осмелиться, ли она выбросить вещь?

Ведь внутри что-то шепчет: «Не надо».

Рейчел

Прошло шесть дней, и осталась последняя струна, которая идет от сердца. Сложно описать ощущения, которые я пережила во время пребывания в башне семи сестер. С ужасом вспоминала, как переживала все эти дни, надеюсь, больше никто не испытывал подобного. Когда разорвали третью струну, которая шла из левой ноги, до утра следующего дня я не могла на нее становиться, чувствуя себя калекой, однако мне не было до  этого дела. Нижнюю левую конечность, как будто парализовало после жгучих ощущений в  кровяных сосудах. После второго сеанса с алой ведьмой в моих глазах, хоть я и смотрела в огонек свечи, застыл ужас. Меня как будто выдернули из реального мира, я была в прострации и отстранилась от происходящего ритуала. Смотрела четко на очертания лица греха гордости. Я даже не заметила, как все закончилось, в моем восприятии время словно остановилось. Габриэль что-то лепетал про болевой шок, но мне снова было  по боку.

После второй порванной нити ощутила, что пространство сузилось, было трудно дышать, плюс ко всему я не могла нормально идти. Сидя на стуле перед вымотанной Дженнифер, я пыталась себя убедить, что нужно остановиться, отчетливо понимая, что сердце просит не заканчивать начатое, а сознание напротив, вступило в спор с ним. В тот раз я даже не хваталась за конечность, внутри было душевное онемение в скупе с достаточной оглушенностью. Я ничего не чувствовала, кроме как опустошение, бесчувственность захватила всю меня. Из-за такого состояния даже не помню, кто и как меня дотащил до коморки. Этот пробел в памяти я восполнила за счет Дженнифер, по ее словам Анжелика присутствовала в каменном зале и помогла мне дойти.

 После того, как немного оправилась от того состояния, я хромая на одну ногу, вышла из коморки и начала бродить по башне. К несчастью, я наткнулась на двух святых – Зои с внешностью ангела, и Амели с привычной черной косой чуть ли не до пола. Они улыбались и что-то бурно обсуждали, но заметив меня, их улыбки мигом исчезли с лиц. Дженн появилась со спины и взяла меня за руку, ведя в противоположную от пары святых сторону. Я непонимающе бурчала подруге почти шепотом: «Да, как они могут весело смеяться, задорно улыбаться, радоваться чему-то, когда существует такая боль». Дженн гладила меня по спине и предлагала пойти на ужин, вот только аппетита совершенно не было. На вид я была истощена, а по ощущениям упадок сил был точно, но в горло не лезло ничего, там и так стоял ком из смеси неприятных чувств.

На разрыв третьей струны я начала неадекватно реагировать. Дженн разрубила Атамом нить, идущую из живота. Пустота ощущалась, как в первый раз. Меня действительно охватила паника потери. Я не могла поверить, что реально лишусь его поддержки, превращаясь в главного врага и первую мишень для уничтожения. В голове всплыли последние слова Дарвуда, которые были мне адресованы: «– Беги ягненок, убегай, проваливай! Я буду ждать тебя в будущем, ... чтобы уничтожить». От этого только сильнее бросило в дрожь, отзывающуюся во всем моем теле. По сути, говоря, я начала отрицать факт утраты. Ослепила некая пелена, которая не хотела растворяться, и мое сознание даже противилось этому. В мысли закралось понимание, что потеря будет постоянная, то есть навсегда. И тут паранойя вышла из подвала башни семи сестер, открывая дверь с ноги, где мы впервые очнулись, и я, казалось, начала сходить с ума. Мне начал мерещиться Дарвуд, даже иногда видела его лик, вместо любого посетителя, который приходил ко мне в коморку проверить самочувствие. Временные помутнения сильно пугали, так как это было звоночком в дверь о надвигающемся безумии. Во снах меня не переставала преследовать мелодия скрипки, что так успела полюбиться мне в резиденции семи грехов, и на данный момент так стала ненавистна, но я отчаянно хотела ее услышать. Это была как некая зависимость, которая причиняет тебе боль, но ты хочешь ее вкусить из-за приятных мгновений прошлого. Много раз я просыпалась с мыслью, что башня святых мне причудилась, и сейчас я вот-вот встану и пойду рисовать картину на свой любимый островок под ивой. Однако реальность с треском рушит мои планы снова и снова, как она  будто хотела швырнуть мне правду в лицо. От сумасшествия спасали вечерние посиделки в трапезной, хоть так я отвлекалась на живые голоса, даже иногда делала попытку смешка.

Дженн с иронией заверила, что самая лучшая порванная нить была, как раз четвертой, идущей из правой ноги. В тот момент во мне, как будто что-то вспыхнуло, я мысленно корила всех, считая виноватыми, в том числе и себя в главной степени. Когда меня пытались успокоить от криков, я посылала всех настолько, насколько позволяло расстояние в башни семи сестер. Некая агрессия вырвалась из меня за все время накопления. Я злилась на себя за свою наивность и опрометчивость, на Юджина за его поступки,  на свою карму, которая вечно меня находит. На вопросы о помощи со стороны сестер и стража я огрызалась и отмахивалась. Ну чем они могли помочь мне? Склеить все нити обратно и сделать вид, что ничего не было? Я срывалась на всех, даже на Дженнифер. Я пудрила ей мозги своими необоснованными обвинениями в свой адрес, от чего подруга была возмущена. Пыталась отыскать во всех событиях прошлого, которые предшествовали текущей ситуации в башне сестер, доказательства, что я не сделала все возможное. Корила себя за побег, хотя не понимала почему, и от непонимания негодование ощущалось всей душой. Мое настроение сменялось молниеносно, от необъяснимых слез до активной помощи Амели по хозяйству. Правда, так же резко наравне с подвижностью позже появляется усталость и слабость, из-за которых возникало сильное желание уединиться. Из-за смены настроений я точно походила на безумную, и страх время от времени закрадывался в мысли.