Доброе зло

Глава 12

— Нож только и ждет удобного момента, чтобы вонзиться в спину, — сказала Вероника, приведя внучку в учебную комнату. — Никому не доверяй.

Айви исполнительно кивнула, напуганная резкостью ее слов. В тот день состоялось первое занятие: они варили простое зелье из трех компонентов, которые нужно добавить в строгой очередности. Вероника сообщила, что уже бросила листья руты, и Айви, конечно, поверила, сняв зелье с огня.

Мутная жидкость пошла пеной, а после свернулась вместо того, чтобы обрести чистый зеленый цвет. Губы Айви дрожали от неудачи. Не понимая, как так вышло, она посмотрела на бабушку.

— Никому, — она разжала ладонь, на которой лежали листья руты. — Не доверяй. Даже мне.

Любое напутствие Вероника предпочитала закреплять действием. Так Айви быстро научилась быть осторожной, подвергать сомнению любые слова и отгородилась от других. В том числе и от Лили.

— Закрой глаза, — попросил Фаелан.

Айви уставилась на него с возрастающим недоумением. Неужели он решил, что сможет так просто одурачить ее?

— Ни за что.

Тяжелый вздох сорвался с губ Мерьеля.

— Я уже понял, что ты никому не доверяешь. Но у меня нет намерений вредить.

— Как и тогда, когда ты схватил меня за горло?

— Справедливо, — кивнул он. — Но я уже объяснил, почему вел себя так грубо. Твоя лента...

Он скользнул взглядом по распущенным темным волосам.

— Я запомнил ее на тебе.

— Значит, ты иногда смотришь по сторонам, — задумчиво произнесла Айви. — Мне казалось, тебя ничего не интересует, кроме цели, к которой ты стремительно бежишь.

Фаелан криво улыбнулся.

— Каждый из нас прибыл сюда, чтобы получить что-то свое.

— Да, — она подняла на него глаза. — И что хочешь получить ты?

— Знания, разумеется, — сказал он таким тоном, что сразу стало понятно — это ложь. — А ты?

Айви вернула ему кривую улыбку, повторив слова точь-в-точь:

— Знания, разумеется.

Пару минут они смотрели друг на друга, понимая, что каждый прятал глубоко внутри тайну, которой не готов поделиться с миром. Недоверчивость, незримо существующая между ними, разделяла сильнее, чем любое расстояние.

— И все же, — заговорил Фаелан. — Я прошу довериться мне хотя бы в медитации. Ты тратишь время впустую, пытаясь заставить тело расслабиться.

Айви вздохнула, признавая разумность довода.

— Что я должна делать?

— Закрыть глаза, — напомнил Мерьель.

— Для чего?

— Просто закрой, — нетерпеливо сказал он.

Айви прислушалась к собственной интуиции. Ведьма внутри все еще с опаской относилась к Мерьелю, чувствуя огромную силу — ту, что способна заставить содрогаться землю. Она одновременно и отталкивала, и влекла к себе.

— Ладно, — Айви подчинилась, опустив веки.

Вынужденная слепота обострила остальные органы чувств: шум моря и крики птиц стали пронзительнее, а соль в воздухе — насыщеннее. Присутствие Мерьеля ощущалось четче, чем раньше — она не видела его, но ощущала телом. Внутри разлилось чувство, похожее на азарт и волнение, растеклось по венам бодрящей смесью.

Айви прикусила губу, томясь в неизвестности. Что он хочет сделать?..

— Я прикоснусь к тебе, не пугайся, — низкий тембр, отозвавшийся мурашками по коже, прозвучал совсем рядом.

Зная, что охрипший голос выдаст волнение, она кивнула. Теплые ладони легли на плечи Айви, слегка надавили, вынуждая развернуться лицом к воде и выдвинуть грудную клетку вперед. Невесомо дотронулись до лица, заставляя чуть приподнять подбородок.

— Вот так, — прошептал Фаелан. — Теперь я сяду позади и начну рассказывать историю.

— Какую? Разве мы не должны молчать?

Он издал тихий смешок.

— Ты должна. Я не медитирую, а помогаю. Постарайся слушать мой голос, но не вникай в суть. Просто расслабься, хорошо? Я не позволю никому прервать занятие.

Айви вздохнула, начиная потихоньку нервничать. Это было не похоже на советы господина Райбуа или то, как медитация описывалась в учебниках. Но, раз уж решила довериться, то нужно попробовать.

Стало значительно теплее — сев сзади, Фаелан закрыл ее от холодного ветра, бросающегося с яростью цепной собаки. Элвуд снова закрыла глаза и приготовилась слушать.

— Давным-давно, — начал Мерьель. — Посреди крутых барханов и иссушающих ветров, в жестокой пустыне, которой нет ни конца ни края, родилась на свет девочка. Она любила свою родину: и жаркое солнце, и степенных, угрюмых стариков, и юрких ящериц... Но мечтала увидеть нечто иное. Ведомая сердцем, девочка отправилась в путь.

Айви представила бескрайние золотые пески и ясное небо, голубым куполом накрывшее бесплодную землю, цепочку маленьких следов, уходящих вдаль.

— Она слышала истории о море — бесконечном и необъятном. Так много свежей, живительной воды, что не видно другого берега. Так много воды, способной спасти ее племя... Девочка шла долгие месяцы: пески сменялись равнинами, покрытыми жесткой травой, и лесами, через ветви которых не проглядывалось солнце... Пока не пришла к морю.

Айви почувствовала соль, когда прикусила губу. Фаелан просил не вникать в смысл истории, но она внимательно ловила каждое слово.

— Полная радости, она бросилась вперед, зачерпнула ладонями пригоршню воды, чтобы утолить жажду... И выплюнула все. Вода оказалась непригодной для питья, такой же жестокой и бессердечной, как жаркая пустыня.

Она беспокойно зашевелилась, чувствуя, что рассказ подошел к концу. Фаелан мимолетно коснулся плеча, сказав:

— Не двигайся, слушай. Девочка вернулась домой, в пустыню и спросила у стариков: почему же они не предупредили, что вода в море не способна нести жизнь? И ей ответили: потому что каждый должен пройти свой путь. Старики знали, что девочка не поверила бы им, пока не убедилась сама. Только почувствовав соль во рту, она убедилась, что не всякой мечте свойственно исполняться.

— И в чем же смысл сей сказки? — Айви едва шевелила губами, стараясь сохранять неподвижную позу.