Добровольский ll. Семейные ценности

Глава вторая. Дела семейные

– Слушай, если ты вдруг подумала… – начал я, когда мы шли по офисному коридору.

– Перестань, – она сделала небрежно-аристократичный жест рукой. – Перестань вести себя, как неверный муж. А то я в самом деле что-нибудь вдруг подумаю.

– Ну, ладно. Так что за дело на миллион?

– Дело вот какое. Мне сегодня позвонила моя подруга… знаешь, у меня вообще-то не очень много подруг осталось после… всего. Хотя сейчас их стало несколько больше, некоторые вот вспомнили о моем существовании, когда мне часть имущества вернули. Но Настя – она как раз была со мной всегда, все это время.

– Очень благородно, – я кивнул.

– Нет, дело не в благородстве. Точнее, не только в нем. Она сама такая же… в каком-то смысле. Когда ты ее увидишь, ты сам поймешь. Она меня очень поддерживала, когда мне казалось, что жизнь кончена. И я ей очень благодарна. Так что можешь считать, что это моя личная просьба – помоги ей.

– Конечно, – я кивнул. – А в чем помочь-то?

– Да это мелочь, в общем-то. Нужно, чтобы с наследством ее не обманули. Отец у нее умер. Впрочем, давай она сама тебе всё расскажет.

Настя оказалась бледной девушкой невысокого роста со стрижкой каре и тонким, почти детским голосом. В ней с первого взгляда виделось что-то хрупкое. Трудно было даже представить, что у нее могут быть какие-то проблемы по юридической части, так как нарушить ее права было столь же немыслимо, как отнять конфету у ребенка. Впрочем, я жил в юридическом мире уже не первую жизнь, и оттого хорошо знал, с какой легкостью иной раз у детей отбирают не то что конфетку, а все средства к существованию.

Я поприветствовал ее, и мы уселись за стол в переговорке, чрезмерно широкий и длинный для такой небольшой компании. Она сидел, сложив руки перед собой, словно школьница на уроке.

– Так в чем, собственно, дело? – спросил я, повертев в руках ручку.

– Наследство, – проговорила она. – Вы же слышали, должно быть? Про Константина Сурова.

Я кивнул. Действительно, было бы странно, если бы я не слышал. Константин Суров, помимо всего прочего был одним из главных конкурентов моего батюшки, Петра Добровольского. Это был успешный медиамагнат, владелец двух телеканалов, пяти газет, социальной сети и огромного концертного зала на окраине Свято-Дмитрова.

О том, что на днях он умер, я тоже слышал, это была новость дня. Причем, умер он как-то странно. Я давно привык к тому, что у здешних аристократов все не как у людей – и умереть они тоже по-человечески не могут. По всему выходило, что знатного аристократа развоплотило во время какого-то магического эксперимента, да так мощно, что мало что осталось, чтобы похоронить.

– А вы его дочь, да? – спросил я.

Она в ответ неуверенно кивнула.

– Да, но… внебрачная… сами понимаете…

Я, конечно, понимал. В этом мире вопрос законности и незаконности детей стоял очень остро. Главное наследство – это демоны. А они признают только того, кто был рядом с их хозяином постоянно. Им плевать на тесты ДНК, им подавай такого хозяина, к которому прежний был привязан, или хотя бы того, кому он их завещал.

– Тогда у меня первый вопрос, – сказал я. – Вас интересует наследование имущества или дара? Сами понимаете, что там несколько разный порядок…

– Я… я не знаю, – проговорила она. – Наверное, я бы и без его дара могла прожить. Да, наверное, это не главное.

– Ярослав Петрович, – вступила Юля. – Вы же понимаете, что нельзя унаследовать только имущество. Без дара его не удастся сохранить.

Это было дельное замечание. В этом мире практически не было очень богатых людей, совершенно лишенных демонов. И не потому, что никто без них не мог нажить богатство, а потому что богатство быстро привлекло бы владельцев демонов – и пиши пропало.

История Алины и ее отца была в этом смысле очень показательной.

– Хорошо, – сказал я. – Этот вопрос мы еще отдельно обсудим. Но чего именно вы сейчас хотите от нашей фирмы?

– Я бы хотела, чтобы вы хотя бы сходили в качестве моего представителя на оглашение завещания. Оно состоится в следующий вторник. Я не знаю, что именно предусмотрел там отец, но я говорила с его душеприказчиком… и судя по тому, на что он намекал, завещание огромное и сложное. Мне нужен человек, который бы во всем разобрался. Я боюсь, что меня они просто обманут, наговорят мне чего-нибудь… а я даже ничего не смогу ответить. А вам… я много о вас слышала, вас они не смогут обмануть. Побоятся.

– Спасибо за такой лестный отзыв, – ответил я. – Но видите ли, в следующий вторник я не смогу, у меня есть некоторые планы, так что, думаю, ничего страшного, если на оглашение сходит наш сотрудник, Роман. Он очень хороший специалист и, конечно, во всем разберется, даст вам консультацию, а я вернусь из отпуска и…

– Но ведь вы же отложили отпуск, Ярослав Петрович, – проговорила Юля совершенно невинным тоном, и я понял: для нее помощь этой Насте – действительно дело чести. Чтобы совсем уж укрепить меня в этом убеждении, Юля пнула меня под столом ногой. Между прочим, довольно больно.

– Да, отпуск-то… действительно, – проговорил я с рассеянной улыбкой, как бы говорившей: я эксцентричный гений, с котором такое случается. Запросто могу забыть, когда у меня отпуск. – Правда, спасибо большое.