Добровольский ll. Семейные ценности

Глава четвертая. После бала (1/3)

– Система оценки у нас следующая, – пояснила Марина, поправив на носу узкие очки. – Члены невидимого жюри присвоят каждому из участников баллы – от одного до десяти. Тот, кто получит наименьшее число баллов – выбывает. Следующий раунд также будет оценен, баллы будут суммироваться. То есть, тот, кто получит больше баллов за этот раунд, получит некоторое преимущество в следующих.

– Так, мне сообщают, что у нас готовы оценки, – прервал ее Чингиз. – Приготовьтесь, сейчас мы их увидим!

Музыка стихла, а затем над головой у вдовы появились из воздуха пять сияющих зеленым маленьких кристаллов.

– Ух ты! – с детским восторгом воскликнула она, уставившись вверх.

Вскоре такие уже кристаллы начали появляться над головами у всех остальных. У кого – семь, у кого – четыре. Викентий ошарашенно глядел на свои два. Я задрал голову и с удивлением обнаружил, что над моей головой их целых восемь, и столько же – у парня в пенсне, который только что нашел в себе силы вернуться из-за кулис.

– Что ж, – проговорила Марина, – у нас есть первые результаты. Поздравляю тех, кого жюри отметило высокими оценками. Результаты… неожиданные для меня самой, но спорить с нашим жюри мы не будем. Ну, и у нас есть первый участник, который нас покидает. Викентий Кириллович, мы с вами прощаемся.

– Что?! – выкрикнул он. – Да вы слышали, что он сказал?! Почему я?!

– Это решение жюри, – ответила Марина спокойно, но жестко. – Мы с жюри не спорим. Обязательность его решений установлена последней волей покойного.

– Да это какое-то жульничество! – выкрикнул Викентий. – Это он! Это Добровольский! Он в сговоре с жюри!

– Это невозможно, – сказал спокойным тоном Чингиз. – Жюри никто не может ни подкупить, ни запугать. Его решения абсолютно беспристрастны. Даже если мы все не в полной мере понимаем смысл этих решений, будьте уверены, что жюри пунктуально выполняет распоряжения покойного. Извините, Викентий, но нам пора прощаться.

– Но… но… – растерянно проговорил Викентий. Кулаки его сжались, он готов был броситься на меня, однако очевидно ему вспомнилась, чем закончилась предыдущая наша стычка.

– Я вас выведу на чистую воду! – были его последние слова, выкрикнутые, когда он убегал за кулисы.

– Ну, а наш сегодняшний выпуск закончен, – проговорил Чингиз. – Мы встретимся с вами через три дня, чтобы увидеть следующую часть нашего шоу. И поверьте: на сей раз наши наследники так просто не отделаются. Незримое жюри приготовило для них настоящую проверку на прочность. Лично я не могу дождаться, чтобы увидеть, как именно наши герои будут ее проходить.

Вслед за этим софиты стали один за другим гаснуть, а массовка, закончив последние аплодисменты, начала вставать со своих мест и потянулась на выход.

– Эх, потом опять эта тягомотина, – вздохнул Борис Гаврилович, направляясь за кулисы. – А я ведь только хотел свой кусочек счастья…

Я двинулся за ним. Мысли роились в моей голове, и я не знал, какую из них следует думать в первую очередь. Нужно было посоветоваться с ребятами. Ставки оказались гораздо выше, чем я думал. Если тут победитель получает всё, а все прочие – ничего…

Но не успел я найти выход из студии, как ко мне подскочил Викентий – бледный и с горящими глазами.

– Это тебе даром не пройдет! – выговорил он, глядя на меня бешеным взглядом. Подошедший секьюрити смотрел на нас с некоторой опаской. Он явно раздумывал о том, следует ли ему нас разнимать. С одной стороны, его инструкции явно этого требовали. С другой, лезть в драку двух молодых аристократов – это дело очень опасное для здоровья. Разрешить эту дилемму он не смог и просто застыл в нерешительности в паре шагов от нас.

– Остынь, Викентий, – сказав я, примирительно выставив руки перед собой. – Что бы ты там обо мне ни думал, но происходящее – такой же сюрприз для меня, как и для тебя. Ты-то вообще откуда здесь взялся?

– Хочешь сказать, что ты не знал? – спросил он. – Но тогда с чего вдруг ты начал правду-матку резать?

– А что, на меня это не похоже?

– Вообще, похоже, – он вздохнул. – Ты всегда был слегка поехавший, а после того случая в Училище стал не слегка…

– Ну, вот, – я ухмыльнулся. – Ты сам ответил на свой вопрос. А теперь ответь на мой: что ты здесь забыл?

– Так ведь… – он поморщился, словно я наступил ему на больную мозоль, – когда я из Ночной лиги вылетел, на меня тесть стал давить. Говорит: ты теперь член семьи, должен наше имя защищать. Не можешь в боях – придумай еще что-то. Ну, я и подумал: вон, Добровольский юридическую фирму создал. Чем я хуже него? Мы же вместе учились. Ну, открыл офис, набрал сотрудников несколько человек. Поначалу ничего шло, а потом явилась ко мне третья жена Сурова, попросила от имени их дочери в наследственном деле поучаствовать. Я-то думал: приду, послушаю завещание, и если дочку обделили, то мои ребята напишут иск. Только и всего делов. А тут такое… Что я ей теперь скажу?

– А говорить ничего не надо, – ответил я. – Она все по телеку сама видела.

– Но тебе я не верю, – произнес он, сжав кулаки. – Ни одному слову не верю. Я еще докопаюсь до правды. Если здесь какой-то мухлеж, можно будет завещание мигом оспорить.