Добровольский. Момент истины

Глава первая. Выпускной

Результат был тоже примерно такой же – очнулся я на полу с раскалывающейся головой и мерзкой сухостью во рту. Пол был черным и гладко отполированным, так что я успел подумать, не привезли ли меня уже в крематорий.

– Эй, Яро, вставай! – послышался где-то сверху голос, слегка насмешливый, но, все же, дружелюбный. – Чего валяешься, давай похвастайся, кто там у тебя!

Я попытался подняться с пола, но у меня закружилась голова. Это было не столько физическое ощущение, сколько… какое-то странное раздвоение личности. Я все еще был самим собой и помнил всю свою прошлую жизнь: детство, универ, работу помощником юриста, свои первые дела, женитьбу, дочку, и ту мерзкую историю, из-за которой оказался в тюрьме.

Вот только одновременно в моей голове появились другие воспоминания. Совершенно не мои. Словно смутные образы из просмотренного фильма, вот только я был не зрителем его и даже не актером, а персонажем.

Детство в большом особняке со штатом слуг. Мать, которую я видел очень редко, и отец, которого видел еще реже. Приходящие учителя, дорогие игрушки, детские капризы. Затем учеба в частной школе, а в подростковом возрасте – поступление в Училище Правоведения. Здесь, по всей видимости, в высшее учебное заведение поступали лет в четырнадцать, а к восемнадцати – уже заканчивали. Можно, впрочем, было закончить и раньше: судя по моим воспоминаниям, учебы почти никакой не было, сплошные тусовки.

Еще я вспомнил обрывки разговора с отцом – судя по всему он состоялся незадолго до этого дня, может быть, месяц назад или около того. Кажется, он был очень важным для меня, но подробности ускользали из моей памяти, смешиваясь с моими собственными воспоминаниями о моем настоящем отце. Черт, с этой проклятой памятью нужно будет что-то делать, если я хочу, чтоб моя кукуха сидела в гнезде, а не улетела в теплые края, оглашая окрестности отчаянными воплями.

– Эй, ты чего? – тот же голос звучал уже озабоченно. – Яро, с тобой все в порядке? Может, целителя позвать?

Я поднялся с пола и отряхнулся. На меня смотрел светловолосый парень в черном костюме, который выглядел не то чтобы совсем старомодно… но словно его придумал дизайнер-выпендрежник, насмотревшийся кино про викторианскую Англию. Какой-то черный сюртук вместо пиджака, но при этом отлично сшитый и явно дорогой. Впрочем, я тут же понял, что одет точно так же. Под сюртуком была черная рубашка, словно оба мы пришли на похороны.

– Гляди, кто теперь у меня есть! – произнес парень с гордостью.

Только теперь я увидел, что на пальце у него пижонский золотой перстень с алым камнем. Должно быть, дешевым, потому что настоящий драгоценный камень такого размера стоил бы космических денег. С ним явно не стоило бы ходить по улице, если не хочешь остаться без руки.

Но интереснее всего был не сам камень, а то, что от него тянулась светящаяся алая нить. Судя по всему, она была бесплотной – пальцы парня в какой-то момент отчетливо прошли сквозь нее. Тем не менее, она изгибалась, провисала, словно под собственной тяжестью, и делала парня похожим на собачника, который вывел свою псину погулять на поводке. Вот только вместо собаки…

Вместо собаки на другом конце странного поводка находилось существо, более всего похожее на быка, вставшего на задние ноги. Только морда у него была не бычья, а скорее медвежья – с заметными клыками. Существо скалило зубы, недобро вращало глазами по сторонам, и казалось, что оно вот-вот начнет яростно бить копытом.

– Грозень, – произнес парень таким тоном, словно хвастался новым мотоциклом. – Пятый уровень из шести. Кинетическая сила такая, что может стальную дверь выбить. То-то отец охренеет, когда увидит – у него-то четвертого уровня грозень, и еще ни у кого в нашей семье не было пятого. Да я теперь на одних только боях знаешь сколько бабок зашибу!

Его просто распирало от гордости, казалось, даже стоять на одном месте ему было тяжело, и он переминался с ноги на ногу, будто возле запертой кабинки туалета.

– Ну, скажи, круто же! – продолжал он. – Я теперь настоящий боевой колдун!

Я что-то неопределенно промычал, так как к диалогу был не готов. Краем глаза я заметил такую же алую нитку, выходящую из кольца на моем собственном пальце. Да, у меня тоже было кольцо, и тоже с камнем, только немного поменьше и синего цвета. А затем увидел стоявшего чуть в отдалении Теофраста. Он с невозмутимым видом осматривался вокруг, и я последовал его примеру.

Большой круглый зал с выложенными черным камнем стенами и таким же полом, только на полу кое-где видны алые узоры, выложенные плиткой и явно образовывавшие какую-то сложную, причудливую фигуру. Здесь и там по залу были рассредоточены другие молодые люди обоих полов, все лет восемнадцати-двадцати. И к каждому из них было прикреплено такой же ниткой по существу, сошедшему если не с картины Босха, то с промо-арта к Вархаммеру.

Одно из них было пауком размером с автомобиль, с длиннющими тонкими ногами и шарообразным телом, по всей поверхности которого располагалось множество глаз. Другое – длиннющей змеей, свернувшейся во множество колец, словно бухта электрического кабеля. Третье – гуманоидом с тонкими конечностями и головой, похожей на мяч для регби, лишенной глаз и ушей.