Добровольский. Момент истины

Глава вторая. Отец родной

На улицу мы вышли вместе с Кириллом – так звали очкарика, как я теперь вспомнил. Кирилл Грушин. Единственный на моем курсе человек, поступивший в Училище не по праву рождения, а пройдя многоэтапный конкурс. Простолюдин, в семье которого никогда не было собственных демонов, он же рассчитывал демона поймать. Но, как известно, человек предполагает, а демоны – располагают. Без фамильного кольца заарканить демона очень сложно, а вот попасть к нему на завтрак – очень просто. Так что Кириллу еще повезло – он остался жив и со здоровой психикой. Вот Ярославу Добровольскому повезло меньше. Впрочем, теперь я за него.

Едва мы вышли я остановился на мраморном крыльце Училища и жадно вдохнул воздух. Для меня это был воздух свободы. Я почувствовал, как каждая клетка моего тела трепещет от радостного предвкушения. Свобода! И молодость!

После тюрьмы все это буквально опьяняло. Я смотрел на свои руки, лишенные морщин, и чувствовал: да, я им всем сейчас задам! Новый мир, демоны, магия? Даже это само по себе кружило голову не так сильно, как ощущение полного сил тела. Только здесь, на свежем воздухе, до меня окончательно дошло, насколько это круто.

– Не стоило этого делать, – проговорил Грушин, когда мы вышли. – То есть, спасибо, конечно, но я не понимаю, зачем.

– Затем, – ответил я, – что таким, как мы, надо держаться вместе.

– Лузерам? – спросил он с усмешкой.

– Скажем иначе: альтернативным везунчикам.

– Ну, ладно, – ответил он, глядя на меня настороженно. И я догадывался, почему он так смотрит. Ярослав Добровольский был одним из тех, кто больше всех шпынял его на всем протяжении учебы. И вдруг – такое. Неудивительно, что парень заподозрил какой-то подвох. Впрочем, объяснять ему, что я не Ярослав Добровольский, было рискованно и не к месту.

Вместо этого я еще раз потянул ноздрями воздух, почувствовав в нем бензиновую гарь и цветочный запах духов от двух проходивших мимо девиц. Восхитительно! Будоражит!

– Тогда я тебе позвоню, – сказал Кирилл. – Как-нибудь.

– Погоди, а ты что вообще собираешься делать-то дальше?

– Ну, как, работать, – он невесело усмехнулся. – По специальности. Пойду в какую-нибудь юрфирму, бумажки перекладывать.

– Слушай, у меня есть идея, – ответил я. – Если тебе все равно, где перекладывать бумажки, то почему бы тебе не пойти в мою юрфирму?

– Серьезно? – переспросил он.

– Конечно, – ответил я. – Будешь партнером, сначала будем работать по мелочи, потом наработаем клиентуру, возьмемся за крупные дела…

– Да кто же доверит крупные дела людям без дара? – спросил он. – Ты как с луны свалился. Уж в чем, в чем, а в том, как живет аристократия, я думал, ты лучше меня разбираешься. Разве что твои родственники на какие заказы расщедрятся.

– Может, и родственники расщедрятся, – кивнул я. – А про какой ты дар?

Кирилл вытаращил глаза.

– Дар – это я, – пояснил расположившийся возле моих ног бес, почесав спину толстыми пальцами. – Здесь никто не называет демонов демонами, никто не признается, что они у него есть. Обычно отделываются всякими словечками, вроде «дара». Лично я считаю это мерзким и решительно протестую. С удовольствием возглавил бы движение демонов за возвращение своего статуса.

Я хотел объяснить ему, в сторону какого именно органа ему следует направить свое движение, как вдруг в моем кармане завибрировал телефон. Я взял трубку и услышал взволнованный старческий голос.

– Ярослав Петрович… вас срочно хочет видеть ваш батюшка. Вы домой едете?

– Да, – ответил я. Признаться, я сам как раз находился в раздумьях относительно того, куда мне ехать. Я знал, что вся компания собирается праздновать окончание учебы и обретение демонов в пафосном клубе, но что-то мне подсказывало, что мне там рады не будут. Так что почему бы и не домой?

– Очень хорошо, – проговорил голос. Память любезно подсказала мне, что это дворецкий отца. – Вы только как-нибудь поосторожнее с ним. Он услышал, что у вас охота прошла неудачно, и… очень расстроен.

Я поморщился, почувствовав, что начинаю понемногу ненавидеть Ярослава Добровольского. Охота прошла неудачно у него, а отдуваться мне! Судя по обрывочным воспоминаниям, я заключил, что фраза «отец расстроен» означает вовсе не то, что он плачет, укрывшись пледом с бокалом вина и глядя на дождь за окном. Дипломатичное слово «расстроен» в устах дворецкого означало, что Петр Добровольский в бешенстве и ищет, кого бы разорвать на куски. А тут и искать не надо – ясно, кто главный кандидат.

Впрочем, не ехать было нельзя. Про себя я уже решил примерно, какими будут мои первые шаги. Но чтобы их реализовать, нужно было понять, в какой мере я могу рассчитывать на помощь семьи. То, что в этом мире без семьи никуда, мне было уже очевидно.

На стоянке стояло несколько десятков автомобилей разной степени роскошности, я щелкнул брелоком, который нашел в кармане, и одна из них, черный седан неизвестной мне марки, мигнула фарами. Что ж, неплохо. Вот только куда ехать?