Добровольский. Момент истины

Глава третья. Проклятый старый дом

Особняк находился на окраине города и был очень старым. Я бы назвал его «дореволюционным», если бы был уверен в том, что в здешней России тоже была революция и в те же года. Имел он форму буквы «Г», причем вертикальную палочку этой буквы занимала сама хозяйка, а оставшуюся часть отдавала внаем.

Кстати сказать, к этому времени я уже знал, что город, где я нахожусь, называется Свято-Дмитровом, или в просторечии – Димоном. И что это второй по величине город здешней Российской Империи, не столица, но и не провинция, нечто вроде нашего Питера. Или Москвы дореволюционных времен.

Кирилл взошел по искрошившимся от времени ступеням и позвонил. Пришлось подождать пару минут и еще разок позвонить

– У нее есть деньги, – пояснил Кирилл, – но прислуги она не держит. Говорит, все они воры и мошенники.

Никто все еще не отзывался. Подул ветер, и на крыше особняка, выглядевшего почти что заброшкой, со скрипом провернулся ржавый старинный флюгер.

– Кто она вообще такая? – спросил я.

– Лучшая подруга моей покойной бабушки, – ответил Кирилл. – Они когда-то вместе учились в женской гимназии. Туда тогда только-только допустили простолюдинок. Они были обе из богатых купеческих семей, так что родители могли себе позволить. У нее и сейчас родственники очень богатые, племянник мастерской владеет по огранке камней Соломона.

– Каких еще камней?

– То есть, как это, каких? Да вот таких, как тот, что у тебя на пальце.

Я взглянул на свой перстень, который, впрочем, успел за вчерашний день уже не раз рассмотреть. Камень действительно был огранен каким-то сложным, непривычным образом. Некоторые грани выступали хищными, острыми углами, что наводило на мысль о том, что перстень при случае можно использовать, как оружие, вроде кастета. Впрочем, главная его сила, конечно, была не в этом.

Наконец, дверь приоткрылась, и в проеме появилось морщинистое лицо хозяйки, одетой в леопардовую пижаму.

– А, это ты, – бросила она, увидев Кирилла. – А кого это ты привел? Что это за франт?

– Пульхерия Виссарионовна, – заговорил смущенный Кирилл, – это Ярослав… мы с ним учились вместе…

– Да чему вы там учились в этом вашем вертепе? – проговорила хозяйка, поморщившись. – Тьфу, прости, Господи! Девок только щупать, больше там не учат ничему!

– Нет, Пульхерия Виссарионовна, неправда, я его как раз привел помещение посмотреть. Он юридическую фирму открывает, ему помещение под офис нужно. Вы же не сдали еще?

Пульхерия Виссарионовна окинула меня таким взглядом, словно на лице у меня были явные признаки какой-то нехорошей болезни, и она раздумывала, насколько безопасно вообще пускать меня в дом, не придется ли потом все протирать спиртом.

– Ходют-ходют смотреть… – проворчала она. – А толку никакого, только вазу хрустальную разбили и две вилки серебряные пропали.

Впрочем, она посторонилась, пропуская нас в прихожую, которая когда-то явно была роскошной, но эти времена прошли еще до рождения Кирилла, а может быть, даже до рождения Пульхерии Виссарионовны. Здесь даже имелись две мраморные колонны и разлапистая бронзовая люстра, похожая на притаившегося под потолком огромного паука.

Но лучшие времена этой прихожей давно прошли, сейчас она была завалена каким-то хламом: сумками с торчащей из них старой одеждой, пыльными мешками с картошкой, и просто мусорными пакетами, глядя на которые очень хотелось верить, что в них не запакованы трупы прежних арендаторов.

– Значит, правила такие, – проговорила хозяйка, пока мы шли вслед за ней по длинному узкому коридору. – Во-первых, девок не водить! Увижу тут какой разврат – мгновенно у меня вылетишь! Во-вторых, пьянок не устраивать! В-третьих, на мою половину без приглашения не соваться, и особенно в подвал! И если к тебе ходить будут, то чтобы тоже не совались, всех предупреждай! В-четвертых, деньги за месяц давай вперед!

– Давайте я сразу за пару месяцев вперед заплачу, – предложил я.

Новый взгляд, которым окинула меня Пульхерия Виссарионовна был таким, словно моя болезнь не то чтобы совсем прошла, но явно вошла в устойчивую ремиссию, и сыпь на лице стала не так заметна.

– Ладно, – проговорила она, явно раздумывая, где тут подвох. – Тогда пойдем, посмотришь. А тут тоже один приходил, вроде тебя, такой же хлыщ, хотел, наверное, снять, чтобы девок водить и устроить тут проститутошную. А потом посмотрел-посмотрел, говорит, нет, не нравится. Ему, небось, бассейн подавай, чтоб туда голых девок кидать, а у меня бассейна не водится, у меня на той половине и ванны нет, только кабина душевая.

– Меня это устраивает, – ответил я.

– Ишь ты… устраивает его… погляди, какой барин выискался… а я еще, может, тебе и не сдам помещение… а то кто тебя знает… тут между моей половиной и той даже дверь без замка, кто тебя знает: может, ты грабитель какой или насильник…