Добровольский. Момент истины

Глава седьмая. Проклятый род

Насчет следующего дня он, конечно, оказался большим оптимистом. К концу первого дня он нашел данные только по одному человеку, которого главный рейдер империи оставил без прибыльной молочной фермы.

Разумеется, большинство людей, которых этот Темников обчистил, совершенно об этом не помнили. Не сохранялось ни документов, ни записей, ни воспоминаний. Просто чпок! – и в какой-то момент реальность изменилась. Вчера ты был хозяином автосалона, ресторана или прибыльного канала в мессенджере, а завтра проснулся – и ты просто безработный.

Впрочем, Темников, надо отдать ему должное, бесштанными нищими своих жертв обычно не делал. Говорили, что в новой реальности обворованные им люди получали какой-нибудь крошечный бонус – например, работу, позволяющую сводить концы с концами.

Возможно, главным образом, еще и поэтому никто об этом не говорил: жертвы, даже если они смутно чувствовали несправедливость происходящего, боялись поднимать волну, предполагая, что могут лишиться вообще всего, превратиться в бомжей, а то и что похуже. Ходили смутные слухи про девушку, которая, подобно Алине, возмутилась кражей имущества у своей семьи, но вскоре после этого начала колоться тяжелой наркотой и умерла от передоза. Предполагали, что эта зависимость была внушена ей Темниковым.

В итоге, сопоставив кучу данных и проверив целую гору информационного мусора, мы смогли найти десяток людей, которые возможно – только возможно! – могли быть обокрадены Темниковым или хотя бы знать людей, с которыми это произошло.

Мы написали всем этим людям в соцсетях, которые смогли найти. Двое сразу же нас заблокировали, из остальных почти никто не ответил, только один согласился встретиться, но заявил, что, по его мнению, это бред, и никаким сайтом, якобы у него похищенным, он никогда не владел.

В общем, ситуация выглядела кисло, но на следующий день мы, все-таки, отправились по домашним адресам всех этих людей, тем более, что все они жили как раз в Свято-Дмитрове.

Первым, кто вообще открыл нам дверь, оказался Матвей Егоркин, работающий поваром в ресторане «Жирный окунь». Штука была в том, что когда-то он сам этим рестораном владел, был его создателем. Теперь же ресторан просто перешел в руки Темникова, которому, говорят, очень приглянулась тамошняя кухня – ну, и хорошая прибыль, разумеется. Егоркин же превратился в повара, тем более, что когда-то в молодости он именно поваром и начинал. В общем, он повторил путь отца Алины. Можно было, наверное, назвать это «отрицательной карьерой».

– Добрый день, – произнес тучный, несколько дней не брившийся человек, взглянув на нас настороженно. – Это вы мне писали вчера? Я же сказал, что меня это не интересует.

Обстановка за его спиной говорила о том, что он едва сводит концы с концами. Отдельно в глаза бросалась батарея стоящих прямо в прихожей пустых бутылок.

– Добрый! – ответил я, на всякий случай просунув носок ботинка в дверь. – Мы представляем юридическую фирму «Добровольский, Грушин и партнеры», да, это мы писали вам вчера. Можно мы, все-таки, пройдем и объясним, в чем именно заключается наше предложение?

Егоркин пожал плечами и пропустил нас внутрь. Кирилл достал из портфеля проект коллективного иска. Егоркин пробежал его глазами.

– Слушайте, это хрень, – он покачал головой и заметно побледнел. – Я не знаю, зачем это вам, но участвовать в этом я не буду. Это какое-то мошенничество, вы собираетесь обвинить уважаемого человека невесть в чем. Я так многим ему обязан…

– Вы?! Обязаны?! – тут даже Кирилла взорвало. – Это он вам обязан! Обязан вернуть вашу собственность, и мы вам ее вернем, если вы подпишете бумагу!

– Я ничего не подпишу! – повар сделал шаг назад и отдернул руку так, словно Кирилл протягивал ему не бумагу, а шипящую змею. – Ничего! Уходите отсюда!

– А вот скажи мне честно, – проговорил я, достав из кармана ручку и ткнув в Егоркина ее острием. – Ты сам-то во что веришь? Был у тебя этот ресторан или нет?

На лице Егоркина выразилась непередаваемая гамма чувств, он несколько раз шлепнул пухлыми губами, а затем вдруг схватился за сердце и сел на пуфик в прихожей. Я даже перепугался: не помрет ли прямо сейчас у нас на руках?

– Был… – проговорил он шепотом, побледнев. – Был, и я это помню! Помню! А теперь убирайтесь вон! Я еще жить хочу! Молокососы! Вернут они мне ресторан! Пулю в голову я получу, а не ресторан, убирайтесь немедленно!

С этим криком он схватил опешившего Кирилла за плечи и грубо толкнул в сторону дверей, после чего повернулся с тем же намерением ко мне.

– А теперь послушай сюда! – выкрикнул я и схватил его за грудки. – У тебя было дело всей жизни, понимаешь?! А эти ублюдки у тебя его отняли. Растоптали все твои мечты, загнали тебя в эту халупу. Нравится тебе здесь? Хочешь провести здесь остаток жизни?! Или хочешь бороться за то, что твое по праву? Мужчина ты или нет, в конце концов?!

Несколько секунд он смотрел на меня ошарашенно. В голове его явно происходила борьба. Главное – он не мог понять, отчего это какой-то пацан так с ним разговаривает.