Добыча для миллиардера 2

Глава 1. Пустая постель

Просыпаюсь оттого, что тишина слишком громкая.

Я всё ещё полусонная, тёплая, расслабленная — и уже тянусь к нему.

Рука скользит по постели слева. Подушка холодная. Простыня пустая. Но тело ещё не осознаёт — оно помнит его. Низ живота тянет тупым, сладким жаром, мышцы внутри сжимаются и пульсируют, как будто он всё ещё во мне.

Я закрываю глаза и провожу ладонью по животу вниз, медленно, с закрытыми глазами. Вспоминаю, как он входил в меня прошлой ночью — тяжело, глубоко, без спешки. Как стягивал с меня трусы зубами. Как говорил «не кончай, пока я не разрешу». Между ног влажно и горячо, я раздвигаю бёдра под простынёй, провожу пальцами — легко, круговыми движениями. Тело вздрагивает от удовольствия, я прикусываю губу, чтобы не застонать.

— Виктор… — шепчу я, всё ещё не открывая глаз. — Иди сюда.

Тишина.

Ни шагов. Ни его голоса. Ни тяжести его тела, которая должна была уже навалиться сверху, раздвинуть мои бёдра коленом, войти без прелюдий.

Пальцы замирают. Открываю глаза.

Простыня сбилась у моей талии, я лежу голая, с рукой между ног, а он не смотрит на меня. Потому что его нет.

На секунду становится стыдно, хочется прикрыться — будто в этой абсолютно пустой комнате кто-то чужой наблюдает за мной.

Но тут же в голову лезут вопросы:

Где он? Вышел на веранду? Или ушёл завтракать?

Сажусь резко. Простыня падает, открывая грудь — на коже ещё видны следы его пальцев, красные полумесяцы там, где он сжимал меня слишком сильно. Внизу всё ещё пульсирует, но теперь уже не от удовольствия, а от пустоты.

— Виктор? — зову громче.

Никто не отвечает.

Спрыгиваю с кровати. Босая, ноги касаются холодного пола, и это отрезвляет.

Иду в ванную — мельком вижу себя в зеркале: растрёпанные волосы, следы поцелуев на шее, на ключицах, на груди. На внутренней стороне бедра — фиолетовый отпечаток его пальцев.

Натягиваю джинсы на голое тело — ткань скользит по бёдрам, по ягодицам, и я чувствую каждое прикосновение плотной ткани к разгорячённой коже. Застёгиваю молнию — она заедает, я дёргаю резко, и металл царапает живот. Не больно. Противно.

Футболка пахнет им — его парфюмом, потом, сексом. Я на секунду прижимаю её к лицу, вдыхаю глубоко, зажмуриваюсь.

Голова кружится.

Натягиваю футболку через голову — ткань трется о грудь, о соски, и я вздрагиваю от этого случайного прикосновения.

Волосы собираю в пучок на ходу — несколько прядей выбиваются, щекочут шею, падают на лицо. Я не поправляю их.

Плевать.

Обхожу виллу быстро.

Гостиная — пустая. Его стакан на столе, лёд растаял, виски выдохся. Диван — помятая подушка, может, он сидел здесь ночью? Провожу по подушке ладонью — холодная. Ванная — его полотенце влажное, но не мокрое.

Его вещи на месте. Рубашки висят ровными рядами, обувь стоит на полках. Белая льняная рубашка, брюки, ботинки — всё здесь.

Телефон Виктора нахожу под креслом. Разряжен. Пробую включить — ноль. Трясу его, как будто это поможет.

Не помогает.

Это странно… Виктор никогда не расстаётся со своим телефоном.

Выхожу на улицу.

Дико хочется есть, но голод исчезает, как только я вижу их.

Следы на пирсе — тёмные полосы, как будто что-то тяжёлое тащили к воде.

Я опускаюсь на корточки, провожу пальцем по одной из полос. Пальцы пачкаются в чём-то липком, я вытираю их о джинсы.

Бегу к главному зданию. Двери открыты, внутри темно. На кухне гудят холодильники, но свет выключен. В комнате охраны — мониторы мигают белым шумом, рация молчит, на столе недопитая чашка кофе. Я касаюсь кружки пальцем — холодная. Остыла давно.

Я к ангару. Гидросамолёта нет. Лодок нет. Ни одной моторки у причала! Только масляные пятна на бетоне и ветер, который гоняет песок.

Остров мёртвый.

Возвращаюсь на пирс.

Стою босиком на тёплом дереве, смотрю на воду — гладкую, бирюзовую, бесконечную. В груди — ярость. Горячая, как расплавленный свинец. Он что, сбежал?

А под яростью — страх. Он поднимается из живота, холодный и липкий, сжимает горло, мешает дышать. Что, если он не сбежал? Что, если его убили?

Вспоминаю его драку с Рашидом.

Чёрт!

Сердце колотится:

Что, если… я следующая!

Бегу обратно к вилле, достаю свой телефон из-под подушек. Работает!

Пальцы дрожат — я сжимаю их в кулак, разжимаю, снова сжимаю. Заставляю себя успокоиться. Набираю знакомый номер — единственный, который помню наизусть.

— Папа, — говорю коротко. — У меня проблема.