Дочь алхимика

Глава 1 КОШЕЧКА И СВЕТЛЯЧОК

Утро первого дня лета выдалось как по заказу: ясное, чистое, только где-то на горизонте кучковались пышные, голубоватые облака. Нэкоми всегда жалела, что окна её спальни выходят на запад, и она лишена возможности наслаждаться восходом солнца.

Дедушка уже встал, пожилые люди часто просыпаются ни свет ни заря. Вот и сейчас Нэко нашла его на кухне, где дед Широ́ варил кофе.

— Соня! – поприветствовал он внучку, — изволила проснуться, наконец. Между прочим, время почти восемь, я уже сам собирался лавку открывать. Совсем забыла о нашем уговоре? Я же вчера говорил тебе, что на утро у меня намечена парочка экспериментов в лаборатории.

Они владели лавкой с травами, чем-то вроде аптеки, где торговали целебными отварами, порошками и настойками, одним словом — лекарствами своего собственного приготовления. Лавка занимала первый, полуподвальный этаж их добротного двухэтажного дома, жилые комнаты, лаборатория и помещения для слуг, коих у них не было, находились на втором этаже.

— Не думаю, что у нас прямо-таки нет отбоя от покупателей, — заметила девушка, зацепляя волосы в хвост, — на минувшей неделе дела шли не ахти.

Дед Широ – невысокий, живой и ещё вполне крепкий старичок с седыми волосами, обрамлявшими полысевшую макушку, улыбнулся и разлил кофе по чашкам, — торговля, моя дорогая девочка, такое дело, никогда не знаешь, когда будет наплыв покупателей, а когда – полный штиль. Особенно в нашем деле.

Широ считался лучшим травником в Аратаку (ну, по крайней мере, в районе, примыкавшем к Сенному базару и речке Ара́ке с деревянным мостом, связывающим город с Холмами – новым районом на той стороне реки) и имел за спиной сорокалетний опыт, так что к его мнению стоило прислушаться.

Нэко сжевала рисовый колобок с начинкой из вчерашней тушёной курицы, отхлебнула кофе и взялась за газету. Дед всегда выписывал «Вечерний Кленфилд», говорил, что так лучше ощущает себя причастным к самым важным событиям в сердце Кленового королевства.

— То, что мы живём в старой столице, не повод не следить за событиями в новой, — говаривал он, — пускай с Эпохи Воюющих кланов прошло немало времени, Аратаку по-прежнему остаётся культурным сердцем Артании. Кленфилд – город нуворишей, ему ещё очень долго догонять нас!

Большая часть материалов газеты была, естественно, посвящена бракосочетанию его величества Элиаса. Магографии запечатлели представительного мужчину с надменным выражением лица в национальном артанском костюме и свадебном головном уборе. Рядом с ним потупила глаза (так уж полагалось невесте) красивая молодая женщина в белоснежном свадебном наряде и шапочке-цунокакуси.

— Да, госпоже Самирэ явно есть, что скрывать под шапочкой невесты, — засмеялась Нэкоми, — достаточно взглянуть на физиономию его величества, чтобы понять, что у неё не могут быть не только «рожки невесты», но и, как супругу, её ждут самые настоящие рога! Почему-то мне кажется, что наш Кленовый монарх – ходок по чужим спальням.

Нэ́ко зимой сравнялось девятнадцать лет, и эта красивая, жизнерадостная девушка полагала себя большим знатоком человеческих отношений, хотя львиная доля её знаний проистекала из дамских романов, газетных статей и сплетен с подругой.

— Нэкочка, — покачал головой дед, — не стоит судить о людях по одному внешнему виду, особенно, когда впечатление это проистекает из магографической карточки в газете. Внешность не всегда соответствует характеру и склонностям человека.

— Ни за что не соглашусь, деда, — горячо возразила она, — я уверена, что и характер человека вкупе с его склонностями находят отражение во внешности. Поэтому опытный физиогномист способен с большой точностью судить о настоящем, прошлом и будущем любого, кто попался в его поле зрения.

— Хочешь, дорогая, я не оставлю от твоего мнения камня на камне? – хитро прищурился старик, — и сделаю сие за пару минут?

— Попробуй! – широкая улыбка должна была продемонстрировать, что Нэкоми уверена в своей правоте, как никогда, — а, если не получится, ты отпустишь меня из лавки на весь день сразу после обеда, Та́йко просила помочь ей с выбором летних нарядов. Так что мы собираемся пройтись по магазинам.

Дедушка допил свой кофе, поболтал гущу на дне чашки, поглядел на неё, словно собирался гадать, потом отставил в сторону.

— Итак, — начал он, — что приходит в голову, если поглядеть на тебя, Нэкочка? Симпатичная, даже можно сказать, красивая молодая девица. Хрупкого телосложения, бледная, с большими выразительными глазами редчайшего золотистого цвета. Черты лица тонкие, одухотворённые, немного аскетичные.

Нэко кинула. Она, по правде сказать, не считала себя особо уж красивой (о чём немало сокрушалась, глядя в зеркало в своей спальне. Особенно её раздражали неуместные веснушки, что в изобилии усыпали лицо).

— Первое, что придёт в голову, если исходить из твоих же собственных принципов, что перед нами возвышенная особа, тонко чувствующая, ранимая и нежная, чурающаяся всего низменного и всё время проводящая в медитациях и грёзах, холодная и недоступная, будто лунная принцесса.

Нэко кивнула, она была вовсе не прочь производить впечатление возвышенной красавицы.

— На деле же мы имеем весьма рациональную особу с отменным аппетитом (не в коня корм!), вовсе не склонную к пустым умствованиям, на мой взгляд – в чём-то даже приземлённую, хваткую, привыкшую совать свой нос во всё, до чего этот самый нос в состоянии дотянуться, — Широ рассмеялся, увидев растерянное выражение лица внучки, — добавь сюда физическую силу и выносливость, вопреки кажущейся внешней хрупкости, въедливый и вредный до мстительности характер, и мы получаем совершенно иную Нэкоми. И если какой-то мужчина (да уберегут боги кого-либо от подобной оплошности) воспользуется услугами физиогномиста и посватается к холодной лунной принцессе из замка, сложенного из мечтаний и иллюзий, он будет оченно разочарован! Да, что там, я ему просто не завидую! – он рассмеялся, — ну как? Убедил?