Дочь алхимика на службе у (лже)дракона

ГЛАВА 15 Разоблачение

Мало кому из тех, кто имел радость проходить мимо лаборатории Табиба, доводилось слышать оттуда что-то, кроме ворчания, ругани, шума разной степени громкости, грохота, стуков, хлопков и реже — взрывов. Олгас не отличался гостеприимством и уж тем более — не имел привычки мило беседовать с дамами. Стоило лишь жениться, чтобы взглянуть на себя другими глазами.

— Кобальтовое стекло, дорогая Калли, не так-то просто получить, — говорил он, разливая по колбам отстоявшееся вещество с толстым слоем осадка на дне бутылки. — Мадий, конечно, знаток ремесла, но даже ему приходится заказывать синие стёкла у египетских мастеров.

— Да, но если применить спекание кварцевых смесей или силикатов с соединением кобальта, — отвечала девушка, поддерживая сосуд, чтобы не трясся и ни одна капля ценного вещества не упала на стол, — то можно добиться нужной синевы без необходимости возить стекло издалека.

— Тебе известны подобные опыты?

— Отец рассказывал мне, что сирийцы не так давно стали применять эту схему в работе, но сама я ничего подобного не делала, поэтому так и не решилась рассказать о ней Мадию.

— Всё, что ты говоришь, звучит здраво, дорогая — Табиб тяжело выпрямился, потирая затёкшую спину. — Будь у меня побольше свободного времени, я бы обязательно поставил такой опыт.

— Я расскажу отцу! — вызвался Джамиль, который суетился тут же, закупоривая колбы. — В его деле экономия превыше всего. Много стекла бьётся в процессе. Если можно будет не платить за доставку, он очень обрадуется.

Олгас скривился на него.

— Да? А я-то, старый дурак, считал, что в его деле главное — аккуратность.

— И это, конечно, тоже, но случайности происходят чаще, чем хотелось бы, господин, — признался парнишка.

Втроём за короткое время они успели навести порядок в комнате. Табиб не любил, когда к нему приходили уборщицы. Он знал, что им нельзя доверять, а потому запустение царило в этом месте многие годы. С появлением Каллиопы всё изменилось. Совсем скоро старик понял, что девушка не подведёт, что квасцы и киноварь останутся на своих местах, что она не станет приближаться к мышьяку и ртутным соединениям, что не позарится на блестяшки, приняв горные минералы за драгоценные камни, а переработанные образцы металла — за золото.

Предложение жениться на Калли поначалу обескуражило его не меньше, чем саму девушку, но совсем скоро старик понял: иначе ему не удастся выполнить волю друга. Они постарались не привлекать внимания к событию, но шпионы Лейса не были бы шпионами, если бы не сумели разнюхать всё и вовремя доложить, куда следовало.

— А теперь нам надо идти, — проговорил Олгас, перекидывая через плечо две тяжёлые сумки. — Ничего не бойся, сюда редко заходят посторонние. Если что-то понадобится, можешь пройти в корпус прислуги — там тебе помогут.

— Вы надолго? — спросила Калли, немного тревожась.

— До вечера, — Табиб коротко глянул на помощника, по уши завешенного поклажей. — Ты свободна делать что пожелаешь, Каллиопа. Если не хочешь оставаться здесь, то можешь уйти в город, а вернуться на закате.

— А если кому-то понадобится врач?

— Тогда они очень удивятся, — Табиб с минуту чесал подбородок, затем выставил палец вверх, осенённый догадкой, и схватив со стола листок пергамента, спешно накарябал на нём несколько слов. — Покажи это царскому слуге, если пришлют за доктором. Теперь ты вправе врачевать, Каллиопа.

— Что?! Врачевать? Здесь? — девушка испуганно отшатнулась.

— А почему нет? Здесь тоже живут люди, и они болеют не реже других. Ничего не бойся. Теперь ты под моим покровительством, — он погладил её руку своей морщинистой ладонью. — Интересно, что бы сказал на всё это Сагиил?

— Думаю, он бы понял, — с тоской в голосе ответила Калли. — Куда вы уходите?

— Я не могу сказать. Возможно, позже смогу, но не сейчас. А теперь прощай.

Старик и мальчик зашагали к выходу. Когда две фигуры, согбенные под тяжестью своей ноши, скрылись из виду, Каллиопа ощутила тревогу. Чувство было сильнее её и не подчинялось напутственным словам Табиба. Она впервые оставалась здесь в одиночестве, и теперь каменные стены начинали понемногу давить со всех сторон. Решив забыться уборкой, девушка туже затянула фартук, постаралась гордо выпрямиться, после чего направилась к сложенной друг в друга стопке больших кастрюль, чтобы почистить их. Закончив с ними, Калли принялась за жаровни, поросшие копотью, а когда и с ними справилась, взялась вырезать из небрежно сброшенной в угол материи фильтры по метке. За этим нехитрым занятием она немного успокоилась и не сразу услышала тяжёлые шаги из коридора. Когда в дверях возникла широкая фигура Лейса с неизменной саблей наперевес, она чуть не выронила из рук ножницы от неожиданности.

— Где Табиб? — рыкнул он, буравя несчастную злым взглядом.

Каллиопа от страха даже не вспомнила подняться в присутствии принца. Продолжая сидеть с зажатым в кулаке инструментом, она коротко ответила:

— Ушёл.

— Куда ушёл? — терпение наследника уже висело на волоске.

— Он не сказал.

— Господин, — добавил Лейс.

— Чего? — не поняла Калли.

— Он не сказал, господин. Не забывай, с кем говоришь!

— Простите, — пискнула Калли и где-то на краю здравомыслия добавила, — господин.

С минуту Лейс продолжал молча сверлить девушку взглядом. Всю эту бесконечную минуту Калли отчётливо ощущала бешеный стук собственного сердца.

— Я же велел тебе больше не появляться здесь. Ты посмела ослушаться приказа! — прорычал Лейс, машинально потирая эфес сабли. Когда же мужчина резко сдвинулся с места и зашагал на неё, она машинально выставила перед собой ножницы и подскочила.

— Не подходите! — взмолилась она, направляя на принца остриё. — Я имею законное право быть здесь.

Лейса, казалось, позабавила её дикая выходка. Он подошёл совсем близко, позволяя девушке упереть острый край ножниц себе в грудь. Калли этого не ожидала. Она уже готова была расплакаться.