Дочь алхимика на службе у (лже)дракона

ГЛАВА 26 Неудачное покушение

Степной ветер суров во все времена. Он дует так, что редкие деревья за годы испытаний кренятся, покорно застывая в неудобном положении, к которому принуждает их стихия. Порывы его беспощадны, а если кто намеревается вступить с ними в схватку, тому приходится туго.

Плотная ткань шатра тяжело колыхалась, то и дело запуская внутрь беспокойные потоки. Лейс за время похода привык к ним, а вот его собеседник при каждом новом дуновении вздрагивал не то от страха, не то от холода. Принц восседал на тюфяке, скрестив перед собой ноги, облачённые в неизменные сапоги. Он потягивал курительную смесь из стоявшего перед ним кальяна и внимательно разглядывал человека напротив.

— То есть ты не знаешь того, кто заплатил тебе, — проговорил Лейс, выдувая струйку дыма.

— Не знаю, эфенди! — простонал человек. Он попытался было упасть со стула на колени перед принцем, но тут же получил палкой по спине от конвоира, который стоял рядом наготове, и снова сел. — Он весь был закутан в бишт. Я даже глаз его не видел. Имени своего он мне тоже не открыл.

— Ты называешь меня эфенди, — с пренебрежением протянул Лейс, откладывая в сторону мундштук, — а сам ещё недавно намеревался убить меня. К чему лицемерие?

— Я не знал, кто вы, — лысый толстяк в изодранной одежде и с кровавыми потёками по всему телу истерически разрыдался. Несмотря на холод, кожа его блестела в поту. Он трясся от страха и, казалось, вот-вот обмочит штаны.

— Как он нашёл тебя?

— Я рыбачил, господин. Сидел на берегу утром. Мне как раз надо было сети проверять. А тут смотрю, подходит кто-то.

— Что он тебе сказал?

— Сказал, что дело есть, и что хорошо заплатит.

— Почему именно к тебе обратился, ты знаешь?

— Не знаю, эфенди! Боги видят, не знаю. Наверное, я первый под руку ему попал.

Лейс подался впрерёд, выпуская струйку дыма изо рта.

— Не ври мне, Арпак Гаил. Я знаю, кто ты и чем занимался раньше. Убивать за деньги было твоей работой. Почему же ты оставил её?

Арпак в отчаянии опустил голову на руки и запричитал что-то неразборчивое. Продолжалось это недолго. Получив палкой, он с глухим воплем выпрямился.

— Я был ранен, эфенди. После ранения одна рука не сгибается в локте. Тогда меня комиссовали, и я зажил в степном поселении, женился.

— Почему не вернулся домой? — Арпак молчал. Лейс, знавший ответ, терпеливо ждал. — Я скажу тебе, почему, — наконец, заговорил он. — Ты предал свой род, опозорил семью, убивая в сражениях своих же соотечественников. Теперь я вижу, Арпак Гаил, как далеко ты можешь зайти в стремлении заработать побольше золота. Спрашиваю ещё раз. Кто тебя подослал?

— Я не знаю, — в отчаянии простонал толстяк. — Клянусь!

— Ты врёшь! — рявкнул Лейс, раздражённый его жалким видом. Он вскочил со своего места. — Говори, иначе вспорю тебе брюхо! — он поднял человека за воротник одной рукой, сабля, готовая к возмездию, уже звенела в ножках.

— Я не знаю! — толстяк закашлялся от удушья. — Мне дали кошель золота и сказали, что ещё кошель получу, когда закончу дело! Господин, у меня семья, дети, их надо кормить. Пощадите, я готов покаяться тому богу, которого вы сами назовёте мне, только не убивайте.

Лейс остановил его причитания раскатистым ударом в челюсть, от которого незадачливый убийца повалился на пол. В ту же секунду его бесцеремонно подняли и снова бросили на стул, как мешок со старым тряпьём.

Возвышаясь над ним, Лейс продолжил:

— Ты говоришь о семье, ничтожный. А ты подумал о том, что у меня тоже может быть семья, что мои жена и дети будут горевать, когда я умру? Ты отвратителен и не заслуживаешь жизни среди людей, — Лейс обратился к солдату. — Отвести его в лес и привязать к дереву. Пусть волки решают его судьбу.

Осуждённый отчаянно завопил. Пришлось позвать ещё одного солдата, и вдвоём они выволокли трясущееся от страха и отчаяния тело из шатра. Лейс догадывался, кто мог приложить руку к покушению на него, но без доказательств ничего не мог предъявить. В порыве ярости он пнул кальян, и тот с грохотом прокатился по земляному полу.

Несмотря на то что у него не было семьи, к которой хотелось возвращаться из дальних странствий, Лейс не мог не желать её для себя. С тех пор как умерла Делия, понятие «семья» прекратило для наследника существование. Попытки приблизить к себе женщин, подаренных отцом, не увенчались успехом. Ни одна из них не смогла стать наследнику подругой. Его женщины настолько раздражали Лейса, что зачастую ему вовсе не хотелось возвращаться домой, а иногда в порывах крайней апатии наследник подумывал о смерти, но тут же гнал от себя эти мысли. Отдышавшись, принц встал посреди шатра, положив руки на пояс.

— Говори, — коротко приказал он.

От колышущейся на ветру завесы отделилась тень. Она сделала пару шагов по направлению к принцу и оказавшись в ореоле скудного освещения, пробивающегося сквозь круглую щель наверху, коротко поклонилась. Человек во всём сером, с прикрытым длинными тёмными волосами лицом заговорил:

— Кобос дважды бывал у матери. Они что-то планируют.

— Что планируют? — злобно процедил Лейс.

— Выясняем. Саеда Селена применяет неизвестный нам метод поглощения шумов.

— Разрази бездна эту чёртову Селену! — рявкнул мужчина. — Покушение — дело рук Кобоса и его мамаши, я уверен. Но мне нужны доказательства. Что ещё?

— Она представилась правителю.

Не успевший прийти в себя Лейс снова завёлся гневом.

— Вот заноза! Ещё её не хватало. Я же велел сидеть тихо. И что?

— Ничего. Сочинили историю о её неизлечимой болезни и о том, что Табиб вынужден за ней присматривать. Она не заинтересовала повелителя.

— Ну предположим, второе — правда, — немного смягчился принц. — Что дальше?

— Она провела медицинский осмотр жён правителя.

Лейс недоумённо вытаращился на своего шпиона.

— В его личном гареме?