Дочь алхимика на службе у (лже)дракона

ГЛАВА 47 Прощание

Мужчина и девушка лежали на смятой постели, не желая разомкнуть объятия. Он знал, что уедет утром и, возможно, не вернётся из этого опасного путешествия, а потому меньше всего желал отпускать любимую и возвращаться сознанием к тяжёлой реальности. Одно дело быть на своей территории, под защитой родных стен и верного войска, но совсем другое — проникнуть в стан врага, жаждущего твоей смерти. Лейс сильнее прижал Калли к себе, протяжно вдыхая запах её нежной кожи, шелковистых волос. Он не мог надышаться, налюбоваться ею и отдал бы в ту минуту всё, что имел, лишь бы остаться с ней, никуда не уезжать, целовать алые губы, касаться её и ощущать, как тело любимой пронзает сладкая дрожь от его нехитрых действий.

— Сегодня я поднимался в горы, — нарушил он дремотную тишину. — Давно хотел познакомиться с вашим драконом.

Калли выбралась из его объятий и изумлённо уставилась на мужчину.

— И как всё прошло? — встревоженно спросила она, опираясь на локоть.

— Я никого не казнил, если ты об этом, — усмехнулся Лейс. — Табиб никогда не перестанет меня удивлять. Эта его машина — величайший обман, который грозит падением всем нам, если его раскроют. Но он прекрасен, как на него не посмотри. Тот парень с костылём…

— Джамиль, — поправила девушка.

— Точно. Он без умолку рассказывал об устройстве аппарата, о том, как летал над городом и как чуть не врезался в западную башню. По простоте душевной он мне выложил всё, хоть я, признаться, мало что понял. Я видел, как багровел при этом Табиб, а потому, хоть у меня и проснулось острое желание выпороть их обоих плетьми на месте, я всё же сдержался.

— Спасибо, что не наказал их.

— Если бы я был уверен в беспроигрышное применения этой зловещей птицы, его можно было бы использовать против врага. Талисийцы пугают окрестности каким-то новым оружием, которое держат втайне и от этого мне очень неспокойно.

— Как бы я хотела взять себе твои терзания, чтобы ты с лёгким сердцем мог отправиться в путь и сделать всё, что должен, — проговорила девушка, поглаживая мужчину по плечу.

Лейс перехватил её руку и запечатлев на ладони продолжительный поцелуй, сказал тихо, боясь, что кто-нибудь мог спугнуть этот момент трепетного единения:

— Я люблю тебя, Каллиопа, моё счастье и наказание за грехи. Будь моя воля, я бы взял тебя с собой завтра.

Каллиопа напрягалась после его слов. Заметив эту перемену, мужчина, ожидавший не менее искреннего признания в ответ, опешил от неожиданности.

— Лейс, я так не могу, — начала она, добавляя ему ещё больше недоумения. — Думала, будет проще, но не получается.

Она окончательно выползла из его объятий, схватила с постели одеяло, обмотала его вокруг себя и прижав руками к телу, нервно зашагала по комнате. Пытка недосказанностью длилась недолго. Через секунду мужчина не выдержал:

— Стоять, — приказал он, заставляя её замереть посреди комнаты. — А теперь говори, чего ты не можешь и что у тебя не получается, — он приподнялся, хмуро поглядывая на девушку. Огонёк догорающей свечи от её передвижений угрожающе заиграл в тёмных глазах мужчины, добавляя безукоризненному облику правителя ещё больше дьявольской привлекательности, опасной и вместе с этим притягательной.

Каллиопа несколько раз потёрла пальцами переносицу, чтобы собраться с мыслями, после чего села на край постели и начала, стараясь не смотреть на мужчину:

— Я была сегодня в склепе, — призналась она, поджав губы. За спиной послышался характерный шорох тела, которое явно перевалилось с боку на бок. Вскоре Калли ощутила жаркую близость, отчего дыхание перехватило и захотелось спрятаться под кровать.

— И кого же мне винить на этот раз? — глухо спросил он, прижимаясь губами к уху девушки.

— Никто не виноват, кроме меня Лейс, — затараторила она, обернувшись и с трудом ловя одеяло, предательски ускользающее с груди. — Аман до сих пор не знает, где я была. Понимаешь, мне нужно было это сделать, я должна была проверить кое-что. Пожалуйста, не злись.

— И как, проверила? — продолжил он, прожигая девушку насмешливым взглядом.

— Да, — смутилась она. — Прости, что снова обманула тебя. Я этого совсем не хотела.

Девушка опустила взгляд и в ту же секунду ощутила лёгкое прикосновение мужской ладони к своей щеке. Стало так хорошо, так тепло, что она прикрыла от наслаждения глаза.

— Глупо было даже думать, что тебя можно усмирить, заперев в четырёх стенах, — заговорил он, с нежностью вглядываясь в зелёные глаза. — Сначала я и впрямь хотел этого, хотел, чтобы ты была только моей, и никто более не смел даже посмотреть в твою сторону. Но вы с Табибом сумели меня опередить. Тогда я не понимал, что со мной, особенно когда ты, поманив меня своей близостью, ускользнула, оставив после себя желание крушить и убивать. Ничего не говори, я знаю, что ты сделала этого не нарочно, Каллиопа, но в день, когда я узнал, что тебе удалось сбежать, я сорвался. Я без жалости казнил всякого, кто был обвинён в преступлениях, и ни разу за все эти дни не использовал право помилования. Все они были повинны в твоём побеге. До конца дней мне не отмыть рук от их крови. Когда же ты явилась ко мне в сопровождении Тамира, я возликовал. Но за время, что я узнавал тебя, стало ясно, что ты не такая, как все, и если тебя запереть в четырёх стенах, ты скоро зачахнешь, как срезанный цветок. И теперь я на распутье, Каллиопа: душой и телом я желаю власти над тобой, всецелого обладания, но вместе с этим жажду, чтобы твоя свобода, которая делает тебя той, кто ты есть, была на равных с моей. И как мне быть, ума не приложу.

— Лейс, — девушка потянулась и коротко поцеловала мужчину в губы, — я готова подчиняться твоей воле, лишь бы только никто больше не страдал, но при этом мне необходимо твоё доверие. Позволь мне исполнять свою работу, то, чему научили меня отец и Табиб. Только так я смогу быть всецело полезна тебе.

— Полезна? — усмехнулся Лейс. — Это что-то новенькое.

Он обнял Калли, потянул её к себе и уложил на подушку, нависая над ней.