Дочь для миллионера. Подари мне счастье

Глава 12

Эва

Время замирает.

Кажется, будто кто-то невидимый нажал на кнопку «стоп», и теперь я смотрю на кадры из популярного турецкого сериала со стороны.

Вот Данил заправляет мне за ухо прядь волос, с которой до этого играл ветер. Вот нежно касается подушечкой пальца скулы. Предупредительно распахивает для меня дверь своей «ласточки». Прослеживает, чтобы я пристегнулась, и только потом огибает машину.

Багров уверенно выезжает со школьной парковки, виртуозно лавируя между криво втиснутыми поперек разметки внедорожниками и седанами, и мне даже не приходится зажмуриваться.

Я бы на его месте визжала и то и дело тормозила бы на полпути, потому что свободного пространства катастрофически мало. Или плюнула бы на все и заказала бы такси.

Но Данил спокоен, как танк.

– Я уже не тот раздолбай, что десять лет назад, Эва. Давай устроим свидание. Семейное. Возьмем с собой Ксюшу. Соглашайся. Что ты теряешь?

Не отвлекаясь от дороги, интересуется Багров и попутно включает смарт-аудио, моментально демонстрирующее его музыкальные пристрастия. «Привет. Я тебя очень ждал. Ждал, когда город уснет. Когда опустеет вокзал. И время придет» *[1], – поет Женя Трофимов и его «Комната культуры», а я пытаюсь ответить на простой вопрос.

Я уже впустила Данила в свою жизнь. Одобрила их встречи с дочкой. И даже успела поучаствовать в утренней фотосессии и получить удовольствие от процесса. Так, действительно, что я теряю?

– Хорошо, – роняю я тихо-тихо и отворачиваюсь к окну, чтобы прижаться к прохладному стеклу носом.

– Хорошо?

Переспрашивает Данил, явно удивляясь моей покладистости, и инстинктивно топит педаль газа. Послушный, Порше резво набирает ход, перестраивается в левую крайнюю полосу и оставляет далеко позади и ярко-красную Мазду, и фиолетовый Додж, и матово-черную бэху.

В глазах у Багрова резвятся бесенята. Да и мои губы расплываются в довольной улыбке. И, если я думаю, что остаток пути мы проведем в комфортном молчании, наслаждаясь скоростью, то глубоко ошибаюсь.

Отбив барабанную бровь по оплетке руля, Данил прикусывает нижнюю губу и стреляет в меня очередным вопросом.

– Как ты жила все это время? Чем занималась? Расскажи, – в его интонациях читается неприкрытый интерес и что-то еще потаенное, что я не могу разобрать. Поэтому я сглатываю и в общих чертах обрисовываю, чем занималась девять лет без него.

– Несмотря на рождение Ксюши, я все-таки окончила интернатуру. Положительно зарекомендовала себя на практике. Потом работала. Много работала.

– Ты всегда была целеустремленной, – с неприкрытым восхищением комментирует Багров, а я ощущаю, как щеки медленно заливает румянцем.

Киваю, прислоняя пальцы к щекам, и продолжаю коротко описывать свои будни.

– Я читала много специальной литературы. Занималась реабилитацией спортсменов после травм. Каталась на выездные матчи с командой.

– А Ксюша? – не забывает о дочери Данил и проделывает очередную брешь в моей обороне.

– Сначала оставалась с няней или с родителями. Они частенько мотались к нам в Сочи, чтобы побыть с внучкой. Потом, когда подросла и когда не было занятий в школе, гоняла вместе со мной на игры. Ксюня обожает футбол, – знаю, что последнее заявление бальзамом прольется на и без того высокую самооценку Багрова, но все равно не считаю нужным скрывать от него этот факт.

– Прекрасно. Значит, организуем ей проходку в вип-сектор. И сестре твоей заодно, – решив все за нас, сообщает Данил, а я представляю, в какой «восторг» от его предложения придет сестра.

– Машу вряд ли можно назвать фанаткой.

– Ничего. Потерпит ради племяшки. Я буду на поле, ты у кромки, не оставим же мы Рапунцель одну.

Резонно роняет Багров, отметая мой робкий аргумент «против». Я же за разговором не замечаю, как мы въезжаем на территорию арены. Кошусь на часы и понимаю, что успею и переодеться, и заплести волосы в тугую косу и даже неторопливо выпить чашечку кофе.

Данил глушит двигатель и по сложившейся традиции протягивает мне руку, помогая выбраться из салона. Не задумавшись ни на секунду, я вкладываю пальцы в его ладонь и встречаюсь с тяжелым взглядом, направленным в нашу сторону.

Неподалеку застыла Тимофеева. И негатив, которым от нее веет, буквально сносит меня с ног.

Тряхнув головой, я цепляю на лицо невозмутимую маску и приветствую коллегу коротким кивком. «Да-да, я тоже тебя вижу, и плевать хотела на твою неприязнь», – произношу мысленно, а чуть позже между лопаток врезается десяток невидимых дротиков-игл. Но я игнорирую чужое липкое внимание и умудряюсь даже не сбиться с шага.

В браке с Багровым бывало и похлеще. Что такое неприязнь одного физиотерапевта по сравнению с завистью сотен фанаток? Так, комариный укус, не больше.

– До вечера.

Вырвав меня из омута мыслей, Данил невесомо касается губами запястья, отчего предательские мурашки обсыпают мою кожу, и притягивает еще ближе. Он, конечно, фиксирует произошедшие со мной изменения и, чтобы окончательно вогнать меня в краску, целует теперь уже в висок.