Дочь для олигарха. Родить вместо сестры

Глава 10.

Юля

О боже… Угораздило же меня подойти к окну именно сейчас!

Ведь не было предпосылок, но какое-то внутреннее чутье — то, что привыкли все называть интуицией — заставило меня бросить недопитый чай и бежать, не ощущая опоры под ногами, не слыша тихих сплетен по углам от служанок о скором отъезде Хилл.

Вынудило поднять руку и увидеть картину, от которой теперь предательски защипало в глазах.

Даже когда я пытаюсь моргать и закрывать их, все равно продолжаю видеть те кусты сирени… и двух состоятельных взрослых людей, что спрятались в них, как неопытные юнцы!

Мерзко.

Не иду, а почти лечу в самую дальнюю часть гостиной, а перед глазами опять Джулия. Она вьется рядом с Демидом, облизывает его, как голодная до мужиков самка!

И Грозный, что позволяет ей это делать.

Ведь если бы не хотел, не стал терпеть домогательства. Вообще смешно, что я допускаю мысль так назвать лобызания Хилл. Хрупкая женщина домогается здоровенного Демида?

Вероятно, мой мозг просто ищет оправдание недостойному поступку парочки, тем самым успокаивая меня…

С разгона хватаю со столика какой-то журнал, сажусь в кресло. Усердно делаю вид, что занята чтением.

Раздается хлопок двери — стало быть, Демид зашел в дом.

Сильнее утыкаюсь в страницы, хотя и не понимаю, что там написано, строчки расплываются.

Мы договаривались с Грозным остаться друзьями. Инициатива была полностью моя. До последнего вздоха я собираюсь открещиваться от любовных проявлений мужчины.

Но почему же так горько на душе?

Это бестолковое сердце затеяло войну с холодным рассудком. И я поборюсь, не допущу проявления чувств.

Любила уже когда-то, в браке была. Накушалась. Спасибо.

С другой стороны, если то, о чем сокрушаются служанки, а Люсинда уже какой день подряд грустит — правда, и Хилл действительно возвращается в Америку, то Грозный по факту остается холостым.

Объективно, он мужчина в полном рассвете.

Не Джули, так иная девица обязательно появится в его жизни.

Нужно быть готовой к этому. Только бы не любоваться утехами Грозного еще раз.

К лучшему даже, что Демид собирается меня выселить в соседний дом. Будем встречаться и общаться с ним лишь в интересах дочери.

Слышу четкие неторопливые шаги.

На звук не оборачиваюсь, но чувствую до боли знакомый аромат одеколона.

— Чем занимаешься? — как ни в чем не бывало спрашивает Демид.

А меня чуть ли не передергивает вновь. Сама в шоке от своей реакции.

Последних месяцев пять я не видела, чтобы Грозный так тесно контактировал с какой-либо женщиной. Наверное, скрывал. Расслаблялся так, чтобы не задеть меня. А я всем существом показывала безразличие.

— Журнал читаю… — голос дрожит, а щеки краснеют.

Краем глаза замечаю, как Грозный подходит вплотную к креслу, на котором сижу.

— Вверх тормашками читаешь? — выдергивает из пальцев журнал так неожиданно, что я вздрагиваю, но быстро возвращает обратно уже в правильном виде. — Хочешь, поднимемся в кабинет и поговорим?

От его предложения роняю журнальчик на живот. Суечусь, стараюсь поймать глянец, но он скатывается по округлым формам и падает в ноги. Импровизируемой преграды между мной и Демидом больше нет.

— О чем говорить и что выяснять? Выслушивать речи о том, как я все неправильно поняла? — без агрессии спрашиваю.

В моем голосе совсем нет красок, но фальшивая улыбка на губах ползет, как защитная реакция. Раньше, когда люди причиняли боль, я плакала, однако жизнь с Хилл научила меня смеяться, глядя обидчику в лицо.

— Ты не моя жена, Юль, чтобы я искал перед тобой оправдания, — берет меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. — Джули кинулась, потому что не смогла контролировать эмоции. Так она объяснила поступок. В понедельник твоя сестренка возвращается к родителям, и мы прощаемся с ней навсегда. Ответ считаю исчерпывающим. Я хотел поговорить с тобой о переезде. Ремонт в особняке закончен. Эта новость изменит твое хмурое настроение?

— Сразу две отличные новости, просто нега какая-то, — бормочу от того, что Демид сдавливает пальцами мои щеки, и теперь я становлюсь похожей на хомяка.

Грозный внимательно вглядывается, точно просвечивает меня насквозь.

— Приревновала, что ли?

— Фу… — отмахиваюсь от него, — с чего ты взял? Я хотела посмотреть на цветущий сад, а стала свидетелем твоих похотливых прелюдий. Считай меня старомодной, но обжиматься в кустах — это слишком.

— Когда-то ты ровно так же ласкалась во дворе со Стефаном.

— А ты выскочил, как ошпаренный, и заорал! — вспоминаю поступок Демида и кричу сама.

Впрочем, быстро спохватываюсь и закрываю рот.

— Тише, Юль, — тоном олимпийского призера произносит и так раздражительно гладит меня по голове, будто маленькую девочку, — я никому не расскажу наш секрет. Ни один человек не узнает о твоей ревности…

— С меня достаточно!

Пыхчу, упираюсь в подлокотники кресла, пытаюсь встать. Беременность сделала меня непоротливой. Демид подбадривает, осторожно толкает в поясницу и ловко помогает подняться.

— Демид, — гордо выправляю осанку, — можно мне собирать вещи? Убраться бы поскорее из этого дома…

Порой мне действительно не хватает личного пространства, зоны комфорта, где бы я могла побыть наедине со своими мыслями. Забыть о Хилл, Люсинде и даже о Грозном… Хоть на пять минуточек не думать о нем, а отвлечься.

— Обычно женщины рвутся как можно скорее занять мою спальню, а тебе сбежать не терпится, — тоже расправляет стать, скрещивает руки на груди. — Ладно. Я все же старался для тебя и требую компенсацию за труды!

— К-какую?

— Поцелуй, к примеру.

Морщусь.

— Тебя пять минут назад всего облизала Хилл, облапала своими щупальцами, — не сдерживаюсь от издевки.

Иногда я завидую сестре. Честное слово.

Джули в любой непонятной ситуации умеет держаться невозмутимо, за три секунды выдаст такую блистательную речь с идеальной подачей, что невозможно узнать, какие на самом деле чувства она испытывает.