Дочь для олигарха. Родить вместо сестры

Глава 11.

Демид

Полонская заметно раскраснелась. На улице зной, но в доме отлично работают кондиционеры, не жарко.

Тянусь, а Юля сторонится. Стесняется, конечно.

Меня подкупает ее застенчивость. С Полонской непросто, но в этом-то вся и прелесть. Нужно ломать голову, придумывать витиеватые ухищрения, чтобы еще на шаг стать для нее ближе. Рядом с ней пробуждается первобытный охотничий инстинкт, что немаловажно для любого мужчины.

— Порядок, Демид. Не нужно было тебя беспокоить.

— Нет же, Юль. В своем доме ты вправе не пускать меня за порог, но здесь я жду тебя каждую минуту.

Она осуждающе качает головой и прячет глаза.

Дотрагиваюсь до ее обнаженных плеч, провожу ладонями по гладкой коже.

Вероятно, Юля услышала, как я кричал, и испугалась.

А все эти питомники! Такое чувство, что все нужные овчарки остались в Германии под немыслимыми санкциями!

Кроме шуток.

Я обзвонил всех заводчиков в городе, которых нашел. Мопсы, болонки, доберманы — пожалуйста. Немецких овчарок для продажи нет. Либо слишком маленькие. Как назло.

Но я не могу ждать эти два месяца, очень хотелось подарить щенка Юле именно до родов.

Даже подключил сотрудников к поиску. Владислав кое-как вышел на связь с одним заводчиком. На горизонте замаячил щенок, казалось, один на весь город. И то забронированный. Я приказал юристу всеми неправдами уболтать отдать животное нам.

— Ладно, Демид, домой пойду, — пятится.

— А зачем вернулась тогда?

Не перестает меня удивлять. Я бы отдал золотую медаль Юле в номинации «женщина-загадка».

— В глаза твои замечательные посмотреть и поблагодарить, говорю же. Знаешь, Демид, в природе все гармонично. Даже безмозглая квочка может неожиданно опериться и ответить хищному коршуну, раза в два ее превосходящему, так сильно, что тот отлетит в кусты. Она будет до последнего вздоха защищать своих цыплят — это ее жизненная программа. И маленькая кошка не испугается огромного ротвейлера, вцепится ему в морду… У людей точно так же. Не забывай об этом. Никогда.

Всхлипнув, Юля разворачивается и торопливо шагает прочь.

— Постой, ты плачешь, что ли? — иду за ней.

— Нет. Я сказала все, что хотела!

Очевидно, у Полонской снова перепады настроения. Такое было и раньше. Вначале я велся, а потом догадался, что это лишь издержки беременности. Юля может заплакать, а через пять минут смеяться.

Меня отвлекает телефон. Замираю посреди коридора и читаю уведомление.

Крайний день, чтобы заплатить взнос по кредиту без реальных последствий, иначе останусь без дома, офиса и всех благ, к которым привык. Решаю закончить финансовый вопрос, позже созвонюсь с Юлей.

Расходимся с Полонской в противоположные стороны.

Шагаю в кабинет прямиком к сейфу. На первый взгляд все нормально, но когда отодвигаю картину, замечаю на дверце сейфа капли специальной краски. Мгновенно напрягаюсь и открываю его.

Наспех пересчитываю пачки и обнаруживаю недостачу. Процентов двадцать не хватает, но если перевести на деньги, это существенно.

Слышу позади скрип двери.

— Демид Леонидович? — входит экономка. — Сейчас увидела Юлю. Вылетела из дома сама не своя. Неужто поругались?

— Нет, — оглядываюсь на Люсинду. Женщина теребит край фартука. Движение приковывает мое внимание. — Почему у тебя розовые пальцы? — мне знаком этот пигмент.

— А… ерунда, — отмахивается. — Испачкалась о кофточку Юлии Олеговны. Она сказала, что вляпалась в бытовую химию, но я так и не поняла в какую именно. Теперь руки не могу отмыть.

— Хорошо, что не лицо, Люсинда.

— У нас проблемы? — настораживается экономка.

— Похоже на то…

Закрываю сейф.

Функция с красящей жидкостью предусмотрена заводскими настройками, чтобы было легко вычислить вора и поймать по горячим следам. Но я и не думал, что когда-нибудь буду это делать.

Столько лет люди в моем окружении боялись и на шаг приблизиться к сейфу. Даже над паролем голову не ломал — дата рождения Хилл, а значит и Полонской.

По всей вероятности, Юля три раза ввела неправильные цифры на сейфе, измазалась краской. На четвертый все же угадала. По крайней мере, так говорят улики.

Кровь внутри меня кипит, но я должен разобраться. И в самые сжатые сроки, естественно.

Зачем Полонской понадобились деньги, если у нее и так все есть? Правда ли то, что сказала экономка?

Оставляю Люсинду — объясняться с ней некогда.

На всех парах мчу к Юле.

Она отдыхает во дворике. Сидит на скамье и читает книгу, но, увидев меня, быстро захлопывает том.

— Теперь ты соскучился? — брюзжит, смотрит враждебно.

Никогда прежде я не замечал в ее милых чертах столько злости.

— Юль, мне сейчас не до красивых слов, — сразу перехожу к сути. — В моем сейфе пропали деньги, Люсинда сказала, что ты могла быть причастна к этому. Твоя кофта была испорчена защитным составом. Если у тебя трудности, объясни причину, и я помогу их решить. Мне самому тошно говорить с тобой на тему воровства…

— Нет, — медленно встает со скамейки, — думаю, трудности у тебя!

Мы общаемся достаточно громко, не скрывая эмоций. На шум выходит молодая служанка, приставленная мной ухаживать за беременной Юлей.

— Извините, Демид Леонидович, что вмешиваюсь, но не об этой ли вещи вы спрашивали? — в ее руке кофта, которую я видел на Полонской раньше. Она действительно испачкана тем самым составом.

Молниеносно оборачиваюсь к Юле, а она во все глаза таращится на Пелагею.

— Ты что, рылась в мусорном ведре?!

— Это часть моих обязанностей — все проверять.

Полонская хватается за лоб и тяжело дышит.

Я все еще стою рядом и жду. Хоть каких-нибудь объяснений.

— Демид, да, я пыталась открыть сейф, — сознается. — Но у меня и в мыслях не было тебя обокрасть! Я искала реквизиты, хотела возместить малую часть по кредиту. Не делай добра… Боже… и зла не получишь…