Дочь Дракона И Юриста-2 Когда вражда возвращается домой

Глава 2

«Когда обещаешь кому-то сделать то, что другие

не умеют, чувствуешь себя всемогущим. А не

сумев, никчемушним. Так что меньше обещай»

(Предостерегал дедушка внучку, когда та

возомнила себя слишком умной)

– Как думаешь: догадаются, почему мы так безбоязненно выезжаем за город вечером? – беспокоилась Мийра, понимая, что и под накидкой с капюшоном полукровка легко узнаваема.

– Пускай догадаются, – на удивление безмятежно прореагировал отец. – Рано или поздно всё равно узнают. Тоже невидаль: полукровка с тварной изнанкой.

– Думаешь, люди не замечают, как псы от тебя шарахаются? – поддержал его Олух. – Да от нашего Лохматыша. Если о чём в городе и гадают, так о вашей породе. А о том, что вы оборотни, давно подозревают.

Как и отец, он вырядился в полный доспех охотника из кожи особой выделки, вываренной в масле – таким и некоторые воины попроще не брезговали. По прочности он уступал железному и был тяжелей, зато и дешевле. Понятно, что в здешнем тёплом влажном климате кожа за два-три года запревала и приходила в негодность. Зато особый доспех, где чередовались слои более тонкой вываренной и сыромятной кожи, имел приличную вязкость. Мийра уже опробовала на таком хвостовые иглы, и те не пробили панцирь даже с близкого расстояния. Не всякие клыки или рога могли похвастать тем же. А самые крупные опасные хищники не отирались вблизи больших городов: выучили, что там им не рады. Так что отец с Олухом снарядились достойно.

На северных воротах удивлённые стражи на всякий случай напомнили Угрюмцу, что при последних лучах солнца они закроют створки и опустят решётку до утра. После чего пропустили их воз, ощупывая мать и сына полукровок понимающими взглядами: дескать, оборотни отправились побегать – как это у них называется. Интересно бы глянуть, что они за птицы, да кто ж позволит? А без позволения – в лесу да ночью – оно уже не так интересно, как быть живым-здоровым.

Мийра слушала в пол уха рассуждения отца с Олухом о тщетности её излишней предосторожности. И удивлялась: неужели они отправились в ночной поход лишь для того, чтобы им с Лютиком представилась возможность выгулять свою тварную изнанку? Ведь отойти от возка не выйдет: нужно храгла от нападения хищников защищать. А не защитишь, сам впряжёшься в возок: не бросать же его. Однако, добравшись до опушки леса и углубившись в него по накатанной дороге, мужчины остановили храгла у огромного загона, огороженного высокими толстыми кольями. Загнали туда недовольного ночной прогулкой недоящера. Привязали у столба рядом с кормушкой и поилкой, которые наполнили из имевшихся тут же сарайчика с колодцем.

– Охотничья застава, – пояснил Хайдан наблюдавшей за ними дочери. – На общие вклады содержим.

Мийра кивнула и обернулась дигралией, тщательно исследуя окружавшие заставу запахи. Рядом – решив, что не запрещённое однозначно разрешено – вытянул шею и крутил головой молодой диграл: помогал матери в поисках опасности.

– Мда, – задумчиво оценил его Олух. – Совсем ещё зелёный.

Лютрай обиделся и погрозил ему одним из хвостов. За что мигом словил от деда оплеуху с нравоучением:

– Ты у меня побалуй тут своими моталками. Нашёл забаву, дурилка чешуйчатая. Человека твоим ядом лишь один раз убить можно. Исправить уже не получится.

Диграл в ответ на отповедь зашипел и тут же вновь схлопотал. Мийра слегка напряглась: как бы тварная изнанка сына не сочла это за нападение и не вздумала защищаться. Однако Лютик отреагировал на воспитательный процесс вполне адекватно: спрятался за могучим телом матери, шикнув на деда ещё пару раз, но тихонько.

– Пойдём что ли, – устраивая на спине короб, поинтересовался Олух.

– Пойдём, – согласился Хайдан, передавая ему копьё и топор.

Они вооружились, стянули створки ворот заставы и неспешно направились по одной из уходящих вглубь леса тропинок.

Луны светили, облака деликатно огибали их, не застя свет полуночникам вроде них. Мийра топала за отцом и Олухом, пустив вперёд сына. Пока в обозримом пространстве никого кроме разнообразной шантрапы: мелких хищников, вышедших на охоту. Но те же нойхиры отнюдь не опасаются приходить ночами к человеческим поселениям. Особенно к городам: чем больше людей, тем больше среди них идиотов, отправлявшихся в лес на поиски приключений. А идиот от мудреца не отличается даже вкусом мозгов – только их содержанием, что для пищеварения не актуально.

Стволы здешних деревьев – в отличие от грибных – не в три обхвата, а почти вдвое тоньше. И где-то на четверть ниже. Их кроны походили на шляпки сыроежек или груздей, обломки отсохших – по мере роста дерева – нижних веток торчали во все стороны. Что не раз спасало людей, нарвавшихся на хищников: по таким стволам при известной сноровке можно забраться наверх и отсидеться. На что Мийра, в случае чего, и рассчитывала, обдумывая возможные неприятности. Отец с Олухом успеют залезть на дерево – проблема лишь с ребёнком: как бы тот не заартачился, испугавшись за мать, и не ринулся ей помогать. Будь он простым мальчишкой, дед бы его уволок силой. А вот диграла-самца – пускай совсем молодого – им на дерево не затащить даже вдвоём. Не говоря уже про опасность случайно пораниться о его ядовитые хвостовые шипы.

Они вышли на обширную поляну, окружённую деревьями, как гигантским щербатым частоколом: те росли плотнее грибных, и застили обзор. Но, то, что не усмотрели глаза дигралии, обладавшие ночным зрением, учуял её бесподобный нос. Мийра на несколько секунд выскочила из тварной изнанки и протараторила:

– Шнейги. Большая стая. Быстро наверх.

Вновь обернулась зверем и первое, что увидала рядом с собой, конечно же, сына. Издала грозную трель – Лютрай даже ухом не повёл, нетерпеливо зашипев на деда. Тот, к счастью, не стал устраивать сцен: понимал, что на земле станет обузой, лишив детей манёвра. Они с Олухом полезли на соседние деревья, тяжело подтягивая себя на толстые обломки ветвей. Мийра потянула носом воздух и удивилась: стая шнейгов, кажется, разделилась – отнюдь не звериная повадка. Хищники атакуют сплошной лавой, а тут налицо человеческая стратегия.