Дочь Дракона И Юриста-2 Когда вражда возвращается домой

Глава 3

«Не превращай ожидание праздника во что-то

сказочное или наоборот в каторгу. Иначе

устанешь и пропустишь сам праздник»

(Философствовал дедушка, видя, как внучка

превращает ёлку в гору игрушечного хлама)

– Ну, попробуем, – пробормотала Мийра, огибая угол стола.

Остановилась, привычно раздвинула ноги, принимая стойку: ноги должны принять на себя всю нагрузку тела, чтобы не нагружать руку, на которую упирается кий. Нагнулась, утвердив распяленные пальцы левой руки на столе для обычного свободного удара весом кия. Ощутила, как правая даже в чужом теле машинально воспроизвела свободный хват – ему Мирка училась дольше всего, норовя сжать тяжёлый тогда для неё кий покрепче. Ей было двенадцать, когда дедушка впервые привёл внучку в бильярдную, где слыл маститым игроком. Она хоть и вытянулась за лето, всё там было для неё велико: и стол, и кий, и мечта стать, как дедушка.

Древесина местных деревьев была гораздо плотней и твёрже земной, поэтому кий традиционных размеров значительно тяжелей. Но тело отличалось изрядной крепостью костей с мышцами, и его вес не показался таким уж непривычным. Основной хват приходится на большой и указательный пальцы – Мийра отвела кий назад, поочерёдно раскрывая пальцы: мизинец, безымянный, средний. Не теряя указательным и большим контакта с кием, дабы не пострадала точность удара. Сделала несколько подготовительных маховых движения, целясь в выбранное место на шаре и ловя полузабытое ощущение концентрации на ударе. Произвела свой первый на этой планете удар, разбивая пирамиду.

Выпрямилась, ожидая, когда шары остановятся, выбрала тот, что послужит битком для следующего удара. Честно говоря, не ждала, что сразу же закатит шар в лузу: и давно не играла, и всё не так, как должно быть. Но у неё получилось. Несколько секунд Мийра не разгибалась, словно шар мог выскочить назад, и его придётся ловить, как драпавшего от лисы зайца. Однако шар не выскочил, она разогнулась, а стоявший неподалёку отец глубокомысленно изрёк:

– Изрядно. Винюсь: твоя затея удалась. За такой забавой к нам потянутся.

– Вскоре их силком от плярда не оттащишь, – авторитетно поддакнул Олух, крутя в руках кий.

И разглядывая обычную палку с таким вниманием, словно это сложнейшее автоматическое оружие с массой примочек.

– А ну-ка, попробуем, – стаскивая жилет, воодушевлённо пробухтел отец. – Показывай, – приказал он дочери, – как ты это делаешь?

И Мийра поняла, как опростоволосилась: не стоило устраивать демонстрацию посреди рабочего дня, когда дел невпроворот. Игровые помещения в бывшей квартирке папы они за десять последних дней с грехом пополам оборудовали. В гостиной впритык встали два стола, ещё один в большой спальне. В маленькую или кладовку, как не старайся, не втиснешь и одного – там она задумала поставить карточный стол. Правда, ей знакомы всего три игры: классический «дурак», взяточная «тысяча» и «техасский холдем» – самый простой вид покера. Но, аборигены, освоив новое развлечение, обязательно придумают что-нибудь своё: не дурней землян.

Трапезную решили открыть завтра: в выходной после рабочей трёхдневки. Мийра понятия не имела, сколько земных часов длится день на этой планете, и сколько земных дней один год. Но трёх дней аборигенам хватало, чтобы уработаться до седьмого пота и устроить отдых. Несмотря на усталость, с непременными развлечениями, не отличавшими разнообразием: минимум подвижных затей, но максимальная потребность в общении. Традиция ходить в гости была, пожалуй, базовой: каждый выходной они перемещались из дома в дом по кругу, принося с собой незатейливую домашнюю стряпню. И болтали, болтали, болтали. Хотя в рабочие дни из них порой слова не вытянешь.

Водилась у них и религия с неимоверный числом богов на каждый чих. Имелись храмы: небольшие с минимальным количеством жрецов, отправлявших бесчисленные культы. Но в храмы аборигены захаживали только по нужде: поднести приношение, дабы задобрить бога и попросить о чём-то насущном. И главное: поболтать с терпеливыми жрецами «за жизнь». Расширить, так сказать, круг обыденного общения, дабы разбавить скуку. Так что любое новое развлечение, не требующее больших затрат энергии, обречено на успех. К примеру, футбол их точно не заинтересует – бокс тем паче. А вокруг бильярдного стола бегать и прыгать не требуется – это для них самое то.

Словом, у Мийры ещё куча забот, а она всё-таки не утерпела: опробовала своё нововведение. Не потому, что соскучилась по бильярду – её захлестнула волна воспоминаний о дедушке. И… о Владе. Потому что впервые встретила его, будучи ещё абитуриенткой – они с дедом тогда как раз сменили бильярдную, перебравшись в новую, только открывшуюся. Там она Самойлова и увидела, сразу обратив внимание на своеобразного красавца со свободными, даже чуть развязными манерами баловня судьбы.

Нельзя сказать, будто тотчас влюбилась, но её зацепило. И не отпускает до сих пор. Не зря боялась, что разлука с ним отравит вожделенную эмиграцию в другой мир – так оно и вышло. Правда, полгода в Мрачном лесу почти не вспоминала: не до того было. Зато сейчас мысли о Владе одолевали всё чаще: здесь он или не здесь? А, если по-прежнему там, чем занимается? С кем? Помнит ли её? Хотелось бы, чтобы хоть иногда…

Обучение отца с Олухом самому простому свободному удару затянулось. Что и следовало ожидать. Въевшаяся в менталитет аборигенов осторожность, диктующая потребность, как можно, крепче за всё цепляться, никак не позволяла поставить им удар. Наконец, оставив их тренироваться самостоятельно, молодая хозяйка обновлённого постоялого двора вырвалась в трапезную, чтобы проверить, как заканчивается подготовка.

За новой стойкой возвышались две местные красотки придирчиво выбранные Толстой Ункой из почти четырёх десятков соискательниц. Лица важные, словно их готовили в космонавты. Ещё с десяток девушек сновали по залу, доводя до ума столы: стелили скатерти, расставляли медные чашки-пиалки с солью и прочими молотыми приправами. Узнав, что полоумная хозяйка распорядилась закупить их и оставить без присмотра на столах, Унка разверещалась, как несущаяся на пожар машина МЧС. Пришлось вмешаться самому Хайдану и защитить дочь от расправы.