Дочь Дракона И Юриста-2 Когда вражда возвращается домой

Глава 6

«Жизнь полосатая, как зебра. Чёрные полосы

возникают, когда за тебя решают другие люди.

Белые создаём мы сами. И только мы сами»

(Объяснил дедушка, когда внучка поклялась

никому-никому никогда-никогда не доверять)

– Явились, – язвительно поприветствовал Хайдан дочку с внуком, когда те переступили порог дома.

– Явились, – послушно поддакнул Лютрай и широко зевнул: – Спать хочу.

– Ещё бы ты не хотел, – забрюзжал дед, подхватывая ночного бродягу на руки. – Чуть не до рассвета где-то шлялся.

– В лесу, – уронив голову на его плечо, сонно промямлил внук. – И на речке. А ещё завалили сиатопа. Только он старый был. И хвост откусанный.

Сиатопы принадлежали к тому же виду, что и сианухи, но были крупней, ещё неповоротливее и тупее. Главное, редко заходили на территорию, обжитую людьми. Где они его отыскали – недоумевала Мийра, умываясь. Неужели заходили так далеко, что вокруг не оказалось ни единого поселения? Дигралы не способны передвигаться так же быстро, как тариконы, значит, всё-таки не слишком далеко – иначе бы им ночи не хватило смотаться туда и обратно. Нужно бы Страка расспросить.

– Ты голодный? – спохватилась нерадивая мамаша, что сын у неё всю ночь пробегал в шкуре.

А голод после таких забегов просто зверский – по себе знает. Когда охотилась с Мамочкой, та хоть прямо на месте могла восполнить затраченные калории. А бедненькому оборотню приходилось терпеть до возвращения домой – как не пыталась, Мийра так и не смогла преодолеть брезгливость, жуя сырое мясо. Как, впрочем, и сырые грибы, а с ягод проку мало: что ела их, что просто любовалась.

– Не голодный, – последнее, что через силу прошептал ребёнок.

И уснул окончательно. Дед понёс его укладывать, а Мийра поблагодарила мысленно заботливых твизов, не позабывших накормить её сына, и поплелась на кухню. Заранее предвкушая сомнительное удовольствие шарить в поисках объедков. Однако Хлура и вправду неплохо относилась к своей хозяйке: на узком разделочном столе что-то стояло, накрытое чистым полотенцем. Под ним оказалась мисочка с оливье, ещё одна с заветрившимся майонезом, тарелка аж с пятью отбивными, пара чебуреков и кружка травяного чая.

Голодная, как зверь, сакризия не успела умять и половины оставленного ей ужина, когда на кухню заявился отец. Уселся на единственный табурет – их стряпуха принципиально не заводила других, дабы её помощницы поменьше рассиживались. Налил себе вина, разбавил его, как обычно, водой и потребовал:

– Рассказывай.

– О чём? – проглотив кусок полу прожёванного мяса, уточнила Мийра.

Если бы они обсуждали прожитый день каждый вечер, вопросов бы не было. Но их по-настоящему задушевные беседы случались время от времени. Поэтому приходилось уточнять, какой именно эпизод личной и общественной жизни дочери действительно интересует папу.

– Ну, уж не о том, как ты, задрав хвост, носилась по лесу, – забрюзжал тот.

– Я и побегать-то нормально не успела, – пожаловалась паникёрша, за каким-то лешим помчавшаяся искать сына на ночь глядя.

– Не о том говоришь, – досадливо поморщился Хайдан.

– Не о том, – покладисто согласилась она и впилась зубами в отбивную.

– Так понимаю, тебя опять выручили? – начал за неё отец. – На кого в этот раз нарвалась?

– Нойхиры, – проглотив кусок, призналась Мийра, и продолжила жрать, как ненормальная.

Что ни говори, а по факту набегалась она сегодня сполна. Не ради релакса – ради… не пойми чего, пока искала прохлаждавшуюся где-то компанию твизов. Аппетит нагуляла, а душой не отдохнула. Так тебе невротичке и надо – ругала себя идиотка, у которой семь пятниц на дню: то шарахается от твизов, то носится за ними, как угорелая.

– Я поздно заметил, когда вы пришли, – задумчиво известил её Хайдан, вертя в руках кружку с недопитым вином. – Услышал только конец разговора. О ком ты спрашивала у Страка: друг он тебе или враг?

– О Трасе, дядьке Лютика, – пояснила Мийра, вытирая жирные руки о полотенце.

Она никогда не лгала отцу, если тот задавал прямой вопрос – дедушка приучил. И был прав: если врать тем, кто за тебя всей душой, однажды можно потерять любящих людей. Нет, иногда умалчивала кое-что – не особо важное для их общей цели защиты семьи. Но, в главном ни-ни! Поэтому и решила начать сначала: с того дня, когда этот самый Трас впервые ввалился в трапезную посмотреть на новоиспечённую мать похищенного племянника. Не пропустив и вторую встречу с ним. Поделилась с отцом своими мыслями и впечатлением от этого человека. И, наконец, спросила:

– Как думаешь, зачем он ищет встреч со мной?

– Никак не пойму, – озадаченно признался тот, качая головой. – Они с Трайтаром хоть и братья, с детства терпеть друг друга не могут. Трас никогда и не интересовался жизнью брата. Даже поселился подальше от него. А тут вдруг засуетился. О Лохматыше он что-то выпытывал?

– Нет, – пожала плечами Мийра, забрасывая салат горками майонеза. – Только дал неплохой совет: отпускать сына бегать с твизами. Он хоть и диграл, они действительно лучше меня помогут ему освоиться с тварной изнанкой.

– И всё? – с подозрением уточнил Хайдан.

– Ещё, – тут же вспомнила она кое-что интересное, – Трас пообещал, что его брат не отнимет у меня Лютика. И знаешь, отец, в его голосе звучала не уверенность, не желание меня успокоить, а настоящая угроза. Как думаешь, это не оттого, что Трайтар лжёт насчёт своих намерений? Пообещал, что не заберёт Лютика, а Трас узнал, что он всё-таки намерен это сделать.

– Кто их знает? – хмуро проворчал Угрюмец. – Северные оборотни не сакризы: данное слово крепко держат. Но иногда и среди них встречаются клятвопреступники. Они таких не жалуют. Иных вообще изгоняют. А тут…, – привычно подёргал он правой бровью в задумчивости. – Понимаешь, дочка, Трайтар не простой оборотень. Он вожак. Многое из того, что остальным и простить могут, ему не простят никогда. Бывало… хотя и редчайший, понятно, случай, когда вожака тишком подставляли под гибель. Считай, что казнили.