Дочь Дракона И Юриста-2 Когда вражда возвращается домой

Глава 9

«Когда чужие поступки кажутся тебе нелепыми, они

могут оказаться совсем не такими. Просто вы смотрите

на них разными глазами: ты своими, люди своими»

(Учил дедушка внучку простой истине: другие люди

вовсе не обязаны походить на тебя. Они другие)

Озеро было прелестным: крохотным, идеально круглым с кристально прозрачной зеленоватой водой и круто уходившим вниз дном. То ли метеорит в это место жахнул, то ли это пуп планеты. Мийра сидела на дереве шагах в двадцати от кромки неподвижной, будто стекло, воды. В полном одиночестве: Лютик со своими наставниками умчался дальше в поисках приключений. А она уже вдоволь набегалась, пока сюда добрались – к чёрту на кулички. И наприключалась, поучаствовав в небольшом сражении с нойхирами – точней сказать, в их геноциде. Тариконы честно исполняли свои обязанности по неписанному договору с людьми: зачищали ущелья и леса вокруг их поселений. Ну, и боролись со скукой – благо обычные хищники ничего о том договоре не слышали и упорно лезли чем-нибудь поживиться на никому, по их мнению, не принадлежавшей территории.

Поскольку на дереве не подремлешь – если ты не обезьяна – а бесцельное сидение буквально настаивает это сделать, Мийра любовалась озером и думала… о чём попало. Что в голову взбредёт. Отчего в этом мире трава не всех оттенков зелёного? А всех оттенков сине-зелёного, вроде салатного, цвета морской воды и даже тёмного марокканского синего с зеленоватым оттенком. Почему здесь ногти такие крепкие, что их замучаешься обрабатывать? Как оборотни стали оборотнями? Не попробовать ли начать делать торты? Смогут ли когда-нибудь аборигены оторваться от планеты и полететь в космос при такой гравитации? Стоит ли пичкать Лютика растительной пищей или он больше оборотень, чем человек? Возможно ли здесь изобрести ядерную бомбу?

А следовало бы подумать о деле – иногда попрекала она себя за несерьёзность. Однако ничего не могла с собой поделать. Мысли прыгали с места на место, то сталкиваясь, то разлетаясь в разные стороны. Полуденная жара рядом с холодным озером в тени кроны не так допекала, как в городе, но она сегодня не выспалась. Вот и не могла толком сосредоточиться. Твизы загнали вялую сакризию на дерево и уметелили развлекаться, прихватив рвущегося с поводка юного диграла.

Их давно не видать – в очередной раз осмотрела Мийра окрестности, выискивая мелькавшие прежде тёмные тени на ровном низкорослом травяном ковре. И чуть не свалилась с ветки, когда прямо под ней возник огромный чёрный тарикон. Без единого пятнышка от носа до кончика хвоста – значит, из племени Тра. Хотя никто ей не говорил, будто чёрная масть встречается только у них. Тарикон задрал свою крокодилово-медвежью башку и уставился на кукушку, едва не прокуковавшую всё на свете. Отчего единственное, что пришло ей в голову, так это спросить:

– А ты что тут делаешь?

Тарикон фыркнул, опустил голову, развернулся и медленно повёл башкой, оглядывая берег. Неспешно протащился к кромке воды, опустил голову и для чего-то принялся разглядывать дно. Поскольку от жажды могла страдать лишь человеческая ипостась, а тварная воду не лакала, его действия показались странными. Видимо, этот оригинал не нашёл в воде, что искал, и сбросил тварную изнанку.

– Трас, – узнала его Мийра даже со спины.

Твиз услышал её, несмотря на расстояние. Чуть повернул голову, глядя куда-то в сторону: то ли увидел что-то, то ли ожидал увидеть. Наконец, развернулся и вернулся к дереву, с которого умудрённая опытом полукровка и не думала спускаться. Мало ли что у него на уме? Страк предостерегал её от общения с этим бирюком. Советовал не втягиваться в разговоры с ним. Она-то встреч и не искала, но брат вожака Трайтара сам их навязывал. И вряд ли позволит сакризии улизнуть от беседы, раз уж выследил её.

– Опасно спать на дереве, – не поднимая головы, сухо уведомил Трас.

– Я не спала, – отчего-то стала оправдываться Мийра.

– Ты засыпала, – настаивал твиз.

– А тебе какое дело? – холодно съязвила она.

Получилось как-то неубедительно. Ему даже могло показаться, будто она кокетничает – по-женски смешно забеспокоилась Мийра. С чего бы он так решил? С того, что – естественно – считает себя неотразимым. А сакризию – сражённой его харизмой. Хотя и женат, а у оборотней не бывает любовных треугольников – их многочисленные шашни с человеческими женщинами не в счёт. Но женская душа темней потёмков: почему бы сакризии не пренебречь традициями и не прельститься? Какого же этот нахал мнения о ней?

Поймав себя на пустых идиотских самокопаниях, Мийра ожидаемо разозлилась. Надулась, но обидные слова так и застряли за крепко сжатыми зубами – хотя папаша дракон подзуживал высказаться. И погрубей. Выручили, как всегда, мудрый дедушка и отец юрист: удержали от сногсшибательной перспективы прослыть базарной бабой.

– Не хочу, чтобы ты переломала кости, – между тем, не слишком душевным тоном позаботился Трас о её здоровье.

– Зачем ты здесь? – повторила Мийра вопрос, всей душой желая, чтобы он убрался подальше.

Тогда будет легче бороться с соблазном поговорить-таки с братцем Трайтара по душам. Узнать: что ему на самом деле нужно от матери племянника? Что он задумал? И не пытается ли втянуть сакризию в какие-то подозрительные семейные проблемы? Без которых она как-нибудь проживёт. Но, если всё-таки попадётся на крючок, вполне возможно и нет.

– Чтобы тебя увидеть, – обрадовал твиз.

Его низкий чуть сипловатый голос был так приятен уху. А глаза… У него такой завораживающий взгляд…

Возникшее из ниоткуда решение слезть с дерева просочилось сквозь ментально сжатые в кулак пальцы, стекло в живот и там вспыхнуло, злорадно приглашая помучиться. Умеет подлец – почти восхитилась Мийра, невольно поёрзав на ветке. Пожалуй, и вправду неотразим. Понятно, чем так прельщаются человеческие женщины, стремясь стянуть с оборотней штаны – прибегла она к вульгарности, дабы не размякнуть. Пускай уж лучше базарная баба – у той склонности к сентиментальности не больше, чем у медузы волос.