Дочь Дракона И Юриста-2 Когда вражда возвращается домой

Глава 12

«Если ты чего-то добилась, не успокаивайся и

не верь, что добилась всего. Лучше готовься

добиваться нового. Даже пока неизвестного»

(Советовал дедушка внучке не останавливаться

на достигнутом и всегда чего-то хотеть)

– Красотка, не хочешь показать, на что способна?

Мийра остановилась и посмотрела на твиза, вызывающе поигрывавшего кием. Молодой, симпатичный, нахальный. Остановил хозяйку постоялого двора, проходившую мимо стола, на котором он явно только что выиграл – судя по досаде на лице соплеменника, швырнувшего кий на стол.

– Ещё раз так сделаешь, будешь оплачивать замену сукна, – вежливо предупредила она вандала.

Тот в порыве огорчения презрительно фыркнул, всем своим видом демонстрируя презрение к столь мелкой проблеме, как дырка в сукне. Но тут же вспомнил, что перед ним не обычная женщина, а своя сестра-оборотень. Сокрушённо вздохнув, такой же молодчик, как и победитель, виновато проворчал:

– Не сердись. Я был уязвлён этим зубоскалом. Вроде ничего не испортил, – он покосился на стол и великодушно пробасил: – Но, готов оплатить следующую перетяжку в качестве извинения.

– Так что, сыграем? – не желал угомониться победитель.

Окинув сакризию чрезмерно восхищённым взглядом неутомимого ценителя женской красоты. Явно приглашая заинтересоваться его неоспоримыми достоинствами, которых лично Мийра не разглядела.

– Сыграем, но не с тобой, – сверх вежливо отказала она и кивнула сидевшему у стены в кресле Ахраю: – Я проверю, как идут дела в трапезной, и вся в вашем распоряжении. Нас будет четверо?

– Пятеро.

– В «тысячу» играют трое, – напомнила Мийра. – Может быть ещё четвёртый на сдаче карт, но не больше.

– Вас и будет четверо, – пожав плечами, сообщил Алорх. – А мы с Утралом посмотрим да поучимся.

– Лютрай с ним? – спросила непутёвая мать, теряющая сына прямо с утра с завидной регулярностью.

– Завтракают, – успокоила её одна из добровольных нянек ребёнка.

А верней – как подозревала Мийра – один из его телохранителей. Видимо, пока история с похищением сына вожака не закончится, за ними будут тщательно присматривать: как бы чего не вышло? Причём, не только племя Тра, но, как выяснилось, и Хра. Иначе объяснить внимание к Лютику со стороны Храта не объяснить. Во всяком случае, в его бескорыстную любовь к малышу верилось с трудом. Он и спас-то сына врага не без умысла: наверняка планировал использовать сей подвиг себе на пользу. Она, конечно, может ошибаться – хорошо, если так. Но, пускай докажет.

Мийра улыбнулась Ахраю и вышла в трапезную. Куда, несмотря на рабочий день, уже с утра стеклось немало народа. В основном торговцы, пристрастившиеся вести переговоры в цивилизованной обстановке льстившей их самомнению. Но и кое-кто из мастеров, что жили неподалёку, решили начать день с отменной еды, которой всего за несколько дней успел прославиться постоялый вор Угрюмца.

– Кофе выпьешь? – встретила её Толстая Унка ставшим традиционным вопросом.

– Спасибо, – высматривая сына, поблагодарила Мийра заботливую помощницу.

Кофе в этот мир принесла тоже она. Когда однажды объелась грибов, и у неё взбунтовался живот. Что всех удивило: лужёные желудки оборотней вошли в поговорки и даже ругательства. Происшествие списали на изнеженное брюхо сакризии, выросшей на царских деликатесах. Даже обидно: а полгода жизни в диком лесу? Она гордилась своими достижениями – да и народ признал их выдающимися. Однако народная память на диво избирательна.

Местный лекарь тогда пощупал ей лоб с умным видом, потискал запястья и всучил травку от несварения. Заварив её и попробовав, Мийра удивилась: натуральный цикорий. Нарекла сей продукт «кофе», подсела на него сама и подсадила полгорода. И хотя до настоящего кофе ему далеко, она обрадовалась возвращению к давней привычке оставшейся, казалось, в другом мире навсегда. Единственное, с чем не смогла смириться, так это с местными сливками: их специфический вкус начисто перебивал вкус самого напитка. А жаль.

– Что стены пристройки? – сделав несколько глотков, перешла Мийра к ежедневным делам.

Победа над сакризами здорово приободрила: она лично, своими руками… точней, рогами уничтожила одного из врагов. Тот, конечно, не причастен к позорной драме в семье мамы. Но в тот день и час, когда присоединился к убийцам, посланным прикончить полукровку, стал её персональным врагом. Прошло десять дней, а из души Мийры всё ещё не выветрилось незабываемое ощущение торжества победителя – никогда такого не чувствовала: ни в том мире, ни в этом.

Возможно, она заразилась самомнением – никто от этой прилипчивой заразы не застрахован. Ну, и пусть! Зато изнуряющий, не менее прилипчивый страх ощутимо разжижило: и облик его заметно потускнел, и запах подразвеяло. Не такая уж она трусиха. Не запаниковала, не расписалась в бессилии, когда понадобилось защищаться. Поразительно чётко и уверенно действовала – реально сражалась, не на жизнь, а на смерть. Значит, может. Значит, взращённая в воображении опасность не так уж велика.

– Вчера ещё на пару локтей подняли, – отчиталась Толстая Унка, разливая кофе для посетителей, обезьянничавших за вошедшей в моду сакризией. – Мастеров и поторапливать не нужно: сами себя поторапливают. Им всё больше плярда подавай. За тремя столами тесно. Хотя проку-то? В пристройку больше пары столов не втиснуть. Один снизу, другой на втором этаже. От споров да стычек этим не избавимся.

– А как дела на новом участке? – поинтересовалась Мийра.

– Там хуже, – без малейшей озабоченности в голосе посетовала Унка.

Отец всё-таки преподнёс дочери обещанный подарок: выкупил у соседа его дом. Переговоры, естественно вёл сам Хайдан – не доверил добросердечной сакризии, готовой заплатить любую цену, какую не запросят. Чем кое-кто – по мнению всех сотрудников постоялого двора – бессовестно пользуется. До чего дошло: по городу уже слухи гуляют, будто дочка Угрюмца добра, но слаба на головушку. Обмануть её – раз плюнуть. Во всяком случае, по версии Толстой Унки.