Дочь Дракона И Юриста-2 Когда вражда возвращается домой

Глава 15

«Если в затылок дышит проблема, не пытайся

убежать: всё равно догонит. Лучше развернись

и нырни в неё: вдруг это всего лишь мираж?»

(Советовал дедушка внучке каждый раз, когда

той казалось, что на этот раз всё точно плохо)

А между тем хитроумный твиз продолжил доискиваться правды:

– Лютрай, ты сам слышал, как мачеха приказывала, чтобы тебя плохо кормили?

– Ахрай мне сказал, – окончательно растерялся ребёнок.

Переводя с матери на деда жалобный взгляд загнанного в угол зверёныша, у которого на глазах убили мать охотники.

– И он просил не говорить об этом твоему отцу? – догадалась Мийра, с трудом сдерживаясь, чтобы не разораться. – О том, что он тебе рассказывал о проделках мачехи.

– Она что… меня не обижала? – окончательно дошло до маленького оборотня, и тот грозно насупился: – Меня обманули?

Мийра припомнила кое-что, о чём прежде не решалась спросить, чтобы не травмировать сына. И решила, что теперь можно:

– Помнишь тот день, когда Страк и Ахрай впервые пришли к нам в трапезную? Ты тогда сказал Ахраю: я больше тебе не верю. Ты был обижен на него. И сказал, что раньше он тебя защищал. А потом не поверил тебе и предал. Малыш, в чём он тебя обманул? О чём ты тогда ему напомнил?

Лютрай мрачно супился – от прежней растерянности не осталось и следа. Он был зол, как бывают злы только дети, знавшие лишь две крайности: хорошо и плохо. Вспомнив упомянутую мамой встречу, он по-звериному ощерился и процедил сквозь лязгнувшие зубы:

– Я пожаловался ему, что Вуксата меня выгонит из дома.

На его глаза навернулись предательские слёзы. Мийра чуть не сорвалась с места: схватить его, прижать к себе, унести подальше. Однако полузвериная натура оборотня предотвратила катастрофу: Лютрай судорожно сглотнул и сморгнул предателей. Посмотрел на маму незнакомым жёстким взглядом, в котором явственно читалось: не надо. Не позорь меня: я уже взрослый, я диграл. И, пересилив себя, она опустила в кресло уже приподнявшуюся задницу. Расслабила дрожавшие от напряжения ноги и сделала вид, будто усаживается поудобней.

Лютик благодарно улыбнулся маме и гордо вскинул голову: дескать, я ничего не боюсь! Храт одобрительно кивнул ему – как оборотень равному себе оборотню – и спросил:

– Кто тебе об этом сказал?

– Я сам слышал, как её служанки говорили, что она меня сильно не любит, – с вызовом заявил ребёнок. – И как ей плохо оттого, что я живу дома. И они меня тоже не любят. Потому что моя мама тоже была служанкой, а мой отец выбрал её. Я рассказал про это Ахраю, а тот не поверил. Сказал, что это неправда, что Вуксата не хочет от меня избавиться. И не велел об этом говорить отцу. А сам предал. Обещал, что будет защищать меня, а сам не защитил.

– Почему? – вкрадчиво прервал Храт его горячечный монолог.

– Чтобы отец не поссорился с её отцом. И мы не дрались с племенем Вук. Ахрай сказал, что я должен помогать отцу, чтобы твизы не передрались между собой. Что я сын вожака, – прорвалась в голосе Лютика привычная гордость, которой кое-кто умело воспользовался. – Что должен думать, как вожак, а не как сопляк. Мама, он страшный обманщик! – сделал вывод окончательно принявший ситуацию ребёнок.

Таким тоном, словно объявил о кровной мести подлецу, так бессовестно его предавшему. И Храт уловил настроение мальчишки. Поднялся, подошёл к Хайдану, склонился над Лютраем. Глядя тому прямо в глаза, этот натуральный сумрачный тевтонский гений приказал:

– Молчи! Ахрай не твой кровник. Он твой и мой кровник. Мы отомстим. Вместе. Ты слишком мал, чтобы объявлять о кровной мести. А пока вырастишь, Ахрай десять раз сбежать успеет. Брат, ты принимаешь мою руку, готовую обагриться кровью твоего врага?

Сжатый кулак взрослого мужчины возник перед лицом мальчишки. Тот очень серьёзно, прямо-таки по-взрослому ударил в этот кулак своим кулачком и прошипел:

– Я принимаю твою руку, готовую обагриться кровью моего врага.

После чего с жаром истинно детской непосредственности выдохнул из самых глубин души:

– Когда?

– Когда время наступит, – попридержал его щенячий раж нахмурившийся дед.

Внук почесал нос и осторожно осведомился:

– А, когда оно наступит, вы меня позовёте?

Заверив ребёнка, что уж в семье-то его точно никто не обманет, они разделились. Хайдан решил пожертвовать бильярдом ради того, что он давненько не делал: заняться внуком. И уволок его куда-то, осветив путь обещанием незабываемой прогулки. Храт отправился восвояси, осветив будущее Мийры обещанием больше не вваливаться в её дом и не пугать слуг. Она же направилась проверить, что делается на строительной площадке.

– Смотреть пришла? – степенно осведомился пожилой мастер, страшно довольный доходным долгосрочным контрактом. – Мы стены наращиваем, как просила: не внутри, а снаружи. Благо, места хватило. И всё по твоим меркам кладём. Ни на палец не отступили. Глянешь? Чтобы после переделывать не пришлось.

– За тем и пришла, – поддакнула Мийра, отряхивая штаны, из которых в последние дни просто не вылазила.

И привычно, и пора приучить аборигенов к тому, что общественное мнение по поводу женской пристойности и стыдливости к их сакризии не применимо. Сначала поворчат, потом привыкнут, а после и вовсе перестанут обращать внимание – как будто так и надо.

– Вот, потолочные перекрытия уже содрали, – скрупулёзно отчитывался мастер, когда они подошли к будущему клубу для оборотней. – Подняли первый этаж на пару локтей. Чтобы твизы не шоркались макушками о потолок, – вовсе не шутил он, ибо не пристало подсмеиваться над оборотнями в присутствии одного из них.

А сакризии этот квадратный колобок в пупок дышал.

– С размерами комнат точно не напутали? – уточняла Мийра, зная, что это невозможно.

Аборигены были неподражаемо педантичны в таких вещах, как строительство. С их гравитацией шанс попасть под оползень стен или потолка никогда не задержится.