Дочь Дракона И Юриста-3 Когда правда возвращается домой

Глава 3

«Если ты почувствуешь, кто кто-то всерьёз

намерен причинить тебе зло, не бросайся

сразу в драку. Попробуй обескуражить его»

(Учил дедушка внучку, как правильно

воевать с настоящими врагами»

– А чего? – не понял простой работяга, чему удивляется сакризия. – Это ж не тайна. Об этом вся Теневая сторона болтает.

– И не только, – поджав губы, добавила перцу Хлопа. – Торговцы с Теневой стороны потихоньку перевозят к нам семьи. Сюда, в Серые Горы. В Тарухе тоже углы снимают всюду, где есть, куда их заселить. Жаль, что у нас комнат для постояльцев так мало, – посетовала оборотистая аборигенка.

Жаль, что поздно познакомилась с твоим женихом – посетовала и Мийра. Вокруг такие дела творятся, а она по стройке ползает и в бухгалтерии ковыряется. Нужно срочно разжиться достоверной информацией – лихорадочно размышляла слепая тетеря, распрощавшись с ребятами и поспешив к воротам. Куда – чёрт возьми – запропастился Храт?! Дней десять его не видела. Как раз те же десять дней, что прошли с момента пропажи Голоса Племени Тра. Совпадение?

Если и так, всё равно подозрительно. Семнадцать дней назад они с Хратом разговорили её сына. И обнаружили, что Лютик… слегка неправильно оценил ситуацию с его похищением. Как и с пресловутой ненавистью мачехи. То есть, практически оправдали Вуксату. Потом Голос Племени Хра пропал. Явился на седьмой день, покрутился на постоялом дворе, но с ней встречаться не пожелал – обиженно гундела про себя Мийра, одновременно приветливо улыбаясь прохожим. Он же наверняка с кем-то поделился своим открытием. И вероятней всего с коллегой из племени Тра – самая очевидная причина размолвки того со своим вожаком. Если, конечно, таковая состоялась, а не придумана сплетниками.

Впрочем, вряд ли такое придумать. Сами твизы подобной чепухой не занимаются, а людям за фантазии на тему частной жизни оборотней головы пооткручивают. Это в Серых Горах они убивать не вправе, а на Теневой Стороне очень даже. Понятно, что не из прихоти, как в голову взбредёт. Но любителям распространять о них недостоверную информацию по закону грозят наказания вплоть до высшей меры. Потому и простодушный лесоруб удивился: ему непроверенные сплетни не втюхают. Кому охота головы лишиться?

Никому – согласилась с ним Мийра, вежливо покивав сторожам на воротах. Вышла из города и тотчас запрыгнула в тварную изнанку. Поспешно заковыляла в сторону наезженной дороги, уходившей в лес: всегда предпочитала пользоваться ею, дабы не приходилось смотреть под ноги. Непролазный кустарник здесь произрастает, однако больше напоминает вымахавший сверх нормы черничник, куда они с дедушкой периодически наведывались за ягодой. Четыре мощных ступни дигралии проходили сквозь него трактором, но между пальцев могли застревать веточки с довольно жёсткими листьями.

Там, конечно, не человеческая нежная кожа, но и не броня, как на теле: могут возникнуть потёртости. А руки натурально коротки выковыривать оттуда мусор. И в поясе не согнуться по причине отсутствия талии. Только зубами, согнув шею калачом. Однако это пока давалось с трудом: рождённая и выросшая нормальным человеком Мийра брезговала ухаживать за ногами с помощью рта. В последний раз она сосала пальцы ног в младенчестве, но, само собой, не помнила этого. Теперь пришлось вернуться к старой неосознанной привычке, что старалась делать как можно реже.

Когда дорога закончилась, и она углубилась в лес, думать о всякой ерунде тут же бросила: уже учёная. Сосредоточилась на звуках и запахах, зорко оглядывая окрестности. Пока из крупных хищников ей попадались только следы присутствия тариконов. В одном месте они вообще вытоптали под ноль небольшую знакомую поляну между грибовидными деревьями. На стволе одного из них заметила клок волос, застрявший в трещинах коры, и потёки крови. Кого-то здесь смачно приложили о дерево: судя по истончившемуся, но опознаваемому запаху, твиза в человеческой ипостаси.

Они что, на поножовщину перешли – недоумевала Мийра, пытаясь восстановить картину произошедшего по следам. Быстро поняла бесперспективность этого занятия и покинула маленькое поле большого сражения во имя глобальных целей. Каких? Окончательно отомстить другому племени за то, что двести лет назад ихний вожак увёл у нашенского невесту. Или же ихние подлецы сто лет назад прикончили подбитого нашенскими дракона. Да, мало ли какие жутко непереносимые обиды так и не были отомщены? Кража яиц хорьком, прибежавшим с территории соседей. А те отказались оплатить ущерб и найти вора, дабы передать в руки пострадавшим для показательной порки. Мстительность оборотней превосходила все мыслимые границы здравого смысла.

Обычный маршрут гуляющей по лесу дигралии соединял две точки: город и полюбившееся круглое озерцо. Когда её вели сюда в первый раз, тариконы шли не прямым курсом, а виляли из стороны в сторону: потому и показалось, будто озеро слишком далеко. На самом же деле оно гораздо ближе, и прогулка к нему не занимала слишком много времени. Мийра успевала прибежать вечерком на берег, окунуться в ледяную воду, полежать на дереве, любуясь звёздами или отросшими ногтями, снова окунуться, снова поглазеть на звёзды. Помечтать, порелаксировать и к открытию ворот вернуться в город. Передумав всё, что наметила. Приведя в порядок мысли и сбросив накопленный негатив.

Однажды она и вовсе зависла тут почти на пару суток: устала возиться со стройками и строителями. Понадобился непрерывный полномасштабный релакс – и чтобы ни одной сволочью рядом близко не пахло. К сожалению, целой стаей сволочей запахло уже к полуночи вторых суток. Толстая Унка наябедничала отдыхавшему в кабинете за картами Страку, что у них куда-то запропала хозяйка. И тот, естественно, помчался на выручку.

Припёрся, испоганив состояние с трудом достигнутой на дереве нирваны. Разогнав рассевшихся под деревом нойхиров, терпеливо дожидавшихся, когда плод созреет и упадёт с ветки. Впрочем, терпение у голодных зверюг было на исходе: они готовы были отправиться поискать удачи в другом месте. Но тут явилась троица оторванных от карт раздосадованных тариконов. И выместила на бедненьких нойхирчиках всё, чем нельзя обрадовать обнаглевшую сакризию. Которая прекрасно могла обойтись и без навязчивой опеки – усмехнулась Мийра, вернув себе человеческий облик у самой кромки воды.