Дочь Дракона И Юриста-3 Когда правда возвращается домой

Глава 5

«Тот, кто не желает или не умеет меняться

вслед за изменившейся реальностью, по сути

пытается забрызгать пустые дыры краской»

(Учил дедушка внучку не цепляться за милое

сердцу, но давно отжившее и ненужное)

– Та-а-ак, – глубокомысленно протянул отец.

Когда блудная дочь, наконец-то, нарисовалась на пороге дома. Грязная, как свинья, и счастливая, как фермер, откормивший свою хрюшку до размеров рекордсменки. Хайдан бросил на окно многозначительный взгляд: дескать, где ты шлялась целые сутки? Мийра обернулась и мягко позвала:

– Заходи.

– Та-а-ак? – протянул отец в том смысле, что дочурка не перестаёт его удивлять.

Переступившая порог Вуксата – такая же зачуханная, как и сакризия – вздрогнула и замерла, не зная, что подразумевал хозяин дома: её гонят прочь?

– Не пугай девочку, – укоризненно проворчала Мийра. – Она и без того натерпелась.

Взяла Вуксату за локоть и оттащила от двери, чтобы её закрыть: с улицы на них уже дивились прохожие. Нечего плодить сплетников в народе, где и без того у каждого второго язык до пупа.

– Где Лютрай? – поинтересовалась блудная мать судьбой сына. – Он вернулся?

Сидящий за столом Хайдан приподнял край скатерти и приказал:

– Вылезай.

– Не вылезу, – пробухтел из-под стола внучок.

– Чего это? – ненатурально удивился дед.

Лютик тяжко вздохнул и признался:

– Стыдно.

– А, кто будет братика купать да кормить? – строго осведомился Угрюмец. – Он вон, какой заморенный да грязный. Что ж, так и бросишь его помирать с голода на пороге?

– Скажешь тоже! – возмутился Лютик, выползая и таращась на гостей.

Как только до ребёнка дошло, что грязное чучело, притащенное в дом вернувшейся мамой, и есть его мачеха, он растерялся. Бросил на деда обескураженный взгляд: дескать, мне это мерещится? Мийра устала, как собака, доставляя оболганную твизарию из леса, и не желала заниматься ненужной сейчас дипломатией. Поэтому ввела деда с внуком в курс дела одной фразой:

– Её хотели убить.

– Моего брата?! – мгновенно вспылил юный оборотень, на семью которого покусились.

Насупился, набычился – вот-вот сорвётся с места и помчится карать. Ловить его так же не входило в планы Мийры, поэтому она тут же принялась распоряжаться:

– Раз ты хозяин дома, значит, позаботься о брате. Беги на кухню, найди Хлопу и вели затопить баню. Будем отмывать твоего брата и его маму.

– Ага, – привычно отреагировал на приказ Лютик, так же быстро справившись с гневом.

Развернулся и усвистал распоряжаться.

– Отец, – льстиво улыбнувшись, приступила Мийра к самому сложному.

Хайданом не покомандуешь – будь ты хоть не дигралом, а трёхглавым Змеем Горынычем. Он все головёнки открутит, ежели что не по его. И на месте папы Мийра ни за что бы ни согласилась втянуть себя в разборки твизов. Наплевав на чувство вины дочери и её молящие щенячьи глазки. Однако Угрюмец так же умел удивлять. Он поднялся из-за стола и принялся командовать:

– Отдашь гостям свою спальню.

– Само собой, – с облегчением выдохнула Мийра, мысленно потирая руки.

– Приглядывать за ними будешь сама, – пригрозил отец.

– Зачем? – удивилась благодетельница, нагло пытавшаяся свалить часть обузы на родителя.

– Думаешь, их оставят в покое? – деланно удивился Хайдан.

Чем привёл замороженную твизарию в чувство. Понурая Вуксата ожила, вытаращилась на сакризию и вполне уверенно поддакнула:

– Трайтар не оставит. Мне лучше уйти.

– Ещё чего? – невозмутимо возмутился Угрюмец, подёргивая правой бровью.

Как не парадоксально, у него это отменно получалось.

– Никуда ты не пойдёшь, – устало поддержала папу Мийра. – А твой муж никогда не войдёт в мой дом без разрешения. Даже, если мне придётся сесть тут в осаду. И хватит! – раздражённо буркнула она, устав от нудного политеса. – Отец, мы голодные. Сначала перекусим, потом будем мыться.

– Очу исть, – утомился молчать Катрай Трайтарович, заявив о своих правах на счастливое детство.

Хайдан хмыкнул, шагнул к твизарии, протянул руки к мальчугану и скомандовал:

– Иди-ка сюда. Хватит матери руки оттягивать.

Твизарчонок доверчиво потянулся к незнакомцу – возможно, огромный для человека рост ввёл его в заблуждение и малыш принял сурового дядьку за соплеменника. Хотя оборотни никогда не брили голову, фанатея по длинным патлам. Оказавшись на руках хозяина дома, мальчонка весьма серьёзно оглядел его лицо, похлопал пухлой ладошкой по отросшей щетине на подбородке и повторил:

– Очу исть.

– Сейчас поедим, – согласился с ним Хайдан, возвращаясь за стол.

– Давай хоть руки помоем, – предложила Мийра твизарии, плюхнувшись на лавку у двери и взявшись за пыльный сапог. – И умоемся.

Вуксата покосилась на умывальник – в глазах мелькнуло узнавание. Она молча кивнула и без малейшего стеснения сбросила грязнющую тунику, оставшись в одной нижней рубахе: без рукавов и длиной лишь до щиколоток. То ли не воспринимала человека за мужчину, то ли просто не осталось сил на стеснительность.

– Ну…, – переступив порог, застыла в кухонной двери опешившая Хлопа. – Я прям… не знаю.

Однако, даже начисто офанорев, девушка крепко держала в руках котелок с горячей водой, исходившей паром.

– Вот и помалкивай! – беззлобно прикрикнул на морализаторшу хозяин. – Вылей воду в умывальник и бегом к матери. Пускай соберёт для гостей чего повкусней.

Хлопа дежурно фыркнула и потопала наполнять умывальник. Слила в него горячую воду, разбавила её холодной из стоявшей рядом бадьи, проверила: не ошпарятся ли? Потом, демонстративно задрав подбородок, промаршировала обратно к кухонной двери. Едва не столкнулась с Лютиком и снова показательно фыркнула: мол, она остаётся при своём мнении, что её хозяева просто невыносимы. Хозяйский внучок озорно скривил ей рожицу и посеменил к столу, осторожно неся миску, полную пельменей.