Дочь Дракона И Юриста-3 Когда правда возвращается домой

Глава 6

«Мужчины быстро привыкают к войне, но рано

или поздно находят выход. Страшней, когда

воевать между собой принимаются женщины»

(Сказал как-то дедушка, наблюдая за яростной

перебранкой женщин из соседнего подъезда)

Ну, уж нет, девочка – досадливо подумала Мийра, и не мысля отступать. Ты будешь кобениться, изображая жертву, а другие за тебя отдуваться? Кажется, ты уже попробовала сыграть на этом и что, многие захотели отдуваться? То-то тебе пришлось в панике линять из дома. И, кстати, выручать тебя бросился лишь брат. А где остальные доблестные родичи из племени Вук? Заходят с тыла?

Мийра сделала строгое лицо и не терпящим возражений тоном приступила к «давлению на свидетеля»:

– Смотри, как интересно получается. Я верю в твою невиновность, похищенный сын Трайтара верит, Голос Племени Хра верит. И, насколько знаю, ваш собственный Голос тоже. Даже другие вожаки. А Трайтар упирается, как безмозглый храгл, почуявший нойхиров, – наплевав на дипломатию, прямо обвинила она отца Лютика в разжигании розни.

Рискованно, конечно. Вуксата дочь своего времени и народа: тут не принято открыто обвинять мужей в преступлениях. Разводов-то нет: сегодня ты его обвинишь, а завтра он тебя такую честную прибьёт. Она, естественно, перегибает, однако факт налицо: ничего приятного такой женщине в дальнейшем не грозит. И, если Вуксата упрётся рогом в традиции, помощи от неё не дождёшься.

Но, и тянуть с этим не стоит. Вскоре – подсказывала интуиция – в дом Хайдана Угрюмца начнётся паломничество желающих знать: что дальше? Зачем сакризия умыкнула супругу вожака Трайтара? Просто погостить? Ну, погостила – пора выпускать. Нет, им нужно что-то предъявить. Достаточно убедительное, чтобы не отдавать Вуксату, пока всё не уляжется. Тут потребуется – как блестяще выразился Габриэль Гарсия Маркес – воображение, которое превосходит силу природы. И где его взять?

Мийра дала твизарии возможность помолчать, обдумывая неприятный и опасный вопрос. Та, хорошенько подумав – судя по трагически сосредоточенному лицу даже чересчур хорошо – начала с самого насущного для неё в данный момент вопроса:

– Ты… вправду меня больше не винишь?

Было бы странно, если бы затюканная лживыми обвинениями девчонка не задала его раз двести. Мийра даже начала беспокоиться: когда же его услышит? Трижды продумывала ответ и благополучно успела его позабыть. Впрочем, заготовка и не требовалась: твизария жаждет только подтверждения: она в безопасности. Что в данный момент зависело от хозяев приютившего её дома. Так что лишнее подтверждение намерений вовсе не лишнее:

– Я и раньше тебя недолго винила в похищении. Только до тех пор, пока не пришла в Тарух. А здесь начала разбираться: что же на самом деле произошло? Мне очень жаль, что мои поспешные выводы принесли тебе много неприятностей, – в очередной раз не погнушалась покаяться Мийра. – Но, если честно, не так уж я виновата. Складывается впечатление, что твоё обвинение пришло в город раньше меня. Не успела я появиться, как твои соплеменники уже были осведомлены. И сделали свои собственные выводы. Хотя я ничего им не рассказывала. Мой сын тоже. Все лишь ожидали подтверждения с моей стороны, что ты похитила Лютрая. Хотя и в этом не особо нуждались. Тебе это ни о чём не говорит?

Вуксата продолжала молча пялиться в пол, свободной рукой теребя прядь мокрых волос. Мийра разозлилась и принялась беспощадно теребить ей нервы:

– Или мы обсудим это честно и попробуем придумать, как тебя выручить, или ты просто живёшь тут до тех пор, пока тебя не заберёт отец. Прости, но мне совершенно неинтересно решать за тебя твою судьбу. Со своей бы разобраться.

Твизария шумно выдохнула и прямо-таки неустрашимо застрекотала пулемётом:

– Трайтар вовсе не нуждается в ваших обвинениях. И никогда не нуждался. И в своём старшем сыне тоже. Он вообще обращал на Лютрая внимание лишь тогда, когда тот попадался ему под ноги. Его первенца обихаживали и учили все, кто хотел. Я тоже хотела стать ему матерью. Поначалу. И он хорошо меня принял, – выпалив это, она замолкла, недоверчиво зыркнув на сакризию.

– Он добрый мальчик, – подтвердила Мийра, всем своим видом подчёркивая важность разговора. – Не сомневаюсь, что ему очень хотелось иметь маму. Иначе он бы не принял меня с такой простодушной поспешностью. Полагаю, твои попытки стать ему матерью закончились ничем?

– Да, – приуныв, буркнула Вуксата. – Он внезапно стал невыносим. Избегал меня, дерзил.

– И я знаю, почему, – заверила Мийра, что не сомневается в правдивости услышанного. – Теперь знаю. И мой сын знает. Поэтому и тебя больше не считает злодейкой. Даже намерен защищать. Кстати, – спохватилась она, – а ты сама-то знаешь, кому обязана размолвкой с пасынком?

– Теперь да, – внезапно холодно с нескрываемой ненавистью процедила твизария.

Резко села, спину выпрямила, кулаки сжала – ну, прямо королевна-воительница. Такой, пожалуй, пальцы в рот не засунешь. Мийра тоже села, упёрлась ладонями в края лежанки и поинтересовалась:

– Ты знаешь причину, по которой Ахрай это сделал?

Вуксата моментально сдулась, сгорбилась и угрюмо бросила:

– Нет.

Нахмурилась, что-то припоминая, не вспомнила и тоном полнейшей безнадёги добавила:

– Я ничем ему не навредила. Мы с ним едва знакомы. Ахрай никогда со мной не разговаривал, когда приходил к отцу. Поприветствует при встрече, коротко ответит, если я что-то спрошу, и уходит. Знаешь, – всё-таки выхватила она из памяти кое-что примечательное, – я только сейчас… Он никогда не смотрел мне в глаза.

Вывалила своё озарение и вытаращилась на сакризию с видом человека, впервые обнаружившего, что у других тоже по две ноги.

– Ещё немного, и я заподозрю, что он стыдился своей подлой натуры, – иронично пошутила Мийра, потягиваясь.