Дочь Дракона И Юриста-3 Когда правда возвращается домой

Глава 10

«Иногда неприятности приходят тогда, когда

устаёшь их ждать. Когда ты не готов к ним.

Поэтому жди их спокойно, чтобы не устать»

(Поучал дедушка внучку, когда та ожидала

заслуженной награды за свои «художества»)

– Вуксата мне кое-что подсказала, – объясняла Мийра сыну, когда они вышли на улицу и потопали в сторону городского центра. – Нужно, чтобы и ты помог выбрать посуду. У нас всё должно быть так же, как привыкли твизы. Как им удобней. О чём ты мне почему-то не рассказал.

Ребёнок озадаченно поскрёб в затылке – сидевший на руках матери Катрай тут же собезьянничал за старшим братом и почесал свой. Лютик насупился и признал недоработку:

– Дядька Утрал велел тебе сказать, чтобы ты у них в трапезной не ставила кресла, да я позабыл. Потом вспомнил, а потом снова забыл. Мам, нам чего, сделали ненужные кресла?

– Пока нет, – многозначительно ответила она и пригрозила: – Но, могли сделать. Мы бы впустую потратили много серебра на ненужную мебель. Тогда бы не хватило на нужную.

– А мы бы платить не стали, – подпрыгивая зайчиком, мигом сориентировался и решил проблему ребёнок. – Кто бы нас заставил?

– Совесть, – внушительным тоном подсказала мама. – Потому что кресла для твизов большие и продать их людям не получится. Мастер перевёл бы много материала, усердно работал, и что? Выбросить плоды своих трудов?

– Босить, босить! – ринулся защищать брата Катрайчик, свесившись с рук матери.

Потянулся к Лютику, забарабанил ножками в материнский живот.

– Перестань, – попыталась урезонить его Вуксата, удобней подхватывая своё сползающее с рук сокровище.

– Бросить, – не сдержав улыбки, передразнила мальчугана Мийра. – Сегодня одного мастера обманем, завтра остальные не захотят с нами дел иметь.

– Нельзя обманывать! – менторским тоном объявил братцу Лютик, погрозив тому пальцем. – И сиди спокойно. Не обрывай матери руки. Нельзя баловать, когда занимаешься важными делами.

– Не фочу на ючки! – запротестовал мелкий, продолжая рваться к самостоятельности. – Фочу уять!

– Мы и так гуляем, – строго указал ему старший брат, сурово хмуря бровки. – Пока идём делать дело. А будем баловаться, решат, будто мы сопляки неразумные. И дел с нами вести не захотят.

– Не отят? – удивлённо переспросил Катрай у матери, вновь заняв вертикальное положение.

Та покрепче сцепила руки под его непоседливой попкой и строго поддакнула:

– Конечно, не захотят.

Так, мило по-семейному беседуя, они дошли до посудной лавки чеканщиков по металлу.

Дети гомонили без устали. Засыпали мамочек вопросами обо всём, что видели глаза или просто приходило на ум. Детский ум нарочно устроен так, чтобы в него помещалась всякая всячина – учил Мийру дедушка – поэтому умный взрослый не станет отмахиваться от назойливого почемучки. Она и не отмахивалась, лишь слегка хитря: старалась почаще предоставлять Вуксате отдуваться за двоих. В конце концов, это её мир: она куда лучше подкована по многим вопросам. Сама же сакризия размышляла над крайне важной проблемой: как поступить с подопечной твизарией?

Нет, выгонять бедняжку она вовсе не собиралась. И дело даже не в данном ею слове – просто никакие самые справедливые резоны с обвинениями не заставят её отказать в помощи молодой матери. Что бы та не натворила. Можете обвинять меня в легкомыслии и заносчивом упрямстве – загодя тренировалась она, возражая потенциальным оппонентам – но вы все дружно довели Вуксату до ручки. Будем справедливы, господа патриархи, тираны и прочие самодуры: все правила этого мира написаны мужчинами. Им и расхлёбывать последствия неверных решений женщин, которых смертные лишили права голоса, а боги позабыли при создании лишить инициативы. Куда ни глянь, все виноваты – кроме, естественно самих женщин.

С этим-то всё понятно – тут двух мнений быть не может. А вот, что делать с возможными проблемами, в которые беглянка способна втянуть их семью? Вдруг она и вправду виновата? Не в похищении, а в чём-то другом. И – вполне вероятно – более серьёзном. Тогда благие намерения сакризии автоматом переквалифицируются в соучастие. Больно подозрительно, что неслучайно собравшаяся шайка карточных заговорщиков не дала ей прочитать письмо Вуксаты. Боялись, что сакризия предупредит подопечную? Но, Влад точно знает: она никогда не станет действовать, не посоветовавшись с ним. Потому что…

Потому. Как не крути, та прежняя Мирка выросла под зонтиком, которым дедушка укрывал внучку от невзгод и душевных катаклизмов. У неё на подкорке записано жгучее желание свалить непосильную ношу самостоятельного принятия решений на мужчину. Влад же вовсе не против взвалить её на себя – наоборот приветствует столь разумный расклад в их отношениях. А что? Он мужчина – ему и расплачиваться за счастье любить женщину. Её же задача не слишком часто и не слишком разрушительно косячить – с этим-то она справляется. В основном. А там, где не справилась, этот конспиратор сам же и виноват: нужно было раньше признаться и установить над своей женщиной жёсткий контроль. Тем более что сам за какие-то полгода сделал тут блестящую карьеру.

– Ты тоже их чуешь? – задёргал Лютик за руку маму, остановившуюся в паре шагов от распахнутых ворот нужной лавки.

Ещё бы она их не почуяла – поморщилась Мийра, машинально покосившись на замершую рядом Вуксату. Нюх твизарии, как у всех нормальных людей, но девушка полагалась в этом деле на дигралию. И внимательно следила за поведением оборотней, чутко реагируя на поступавшие от них сигналы:

– Там кто-то есть? Это твизы?

– Да, – не сдерживая досаду, выдохнула Мийра и спросила: – Войдём? Или повернём назад?

Вуксата ответила без раздумий:

– Если не сейчас, они подстерегут нас в другом месте.

В её голосе так же ничего, кроме досады: девчонка была готова встретить неприятности лицом к лицу. Правда, как показывает опыт, бунтарка из неё так себе: в прошлый раз она расклеилась перед Голосом Племени Тра. В этой же самой лавке, куда они, видимо, будут наведывается лишь для того, чтобы встретить очередную группу «перехватчиков» с увещевателями. Тоже ещё, нашли себе конспиративную квартирку. Лучше бы таскались на постоялый двор Угрюмца, не афишируя на людях дрязги оборотней. А то позорище сплошное!