Дочь дракона и юриста. Часть 1 Когда ложь возвращается домой

Глава 4

«Не будь трусихой: научись просить. Вдруг не всё

так безнадёжно, как кажется, и тебе не откажут»

(Повторял дедушка каждый раз, когда внучка

начинала к нему подлизываться)

Выставить его из квартиры у Мирки так и не вышло. Бесполезно поприпиравшись, она плюнула и ушлёпала в ванную: приводить себя в порядок. Когда чистой и вялой явилась на кухню, там пахло едой и лимонами: Влад вымыл всю скопившуюся в раковине посуду. Она опустилась на стул, облокотилась в изнеможении о стол и спросила:

– Зачем тебе это?

– Что? – с видимым интересом уточнил Влад, перемешивая в сковороде картошку с ломтями грудинки.

– Зачем ты пришёл?

– Накормить тебя, – театрально удивился он нелепости вопроса, если всё и без того очевидно.

Мирка вздохнула и заявила со всей прямотой:

– У нас не будет секса. И ничего не будет. Даже на спринтерской дистанции.

– Ты не хочешь? – с ироничной озабоченностью переспросил этот хохмач, посыпая картошку нарезанным зелёным лучком, перемешанным с петрушкой. – Меня? Такого крутого и опытного во всём, что доставляет женщинам удовольствие?

– Я вообще ничего не хочу, – честно призналась Мирка, ковыряя ногтем клеёнку.

– Всё течёт, всё изменяется, – философски заметил Влад, доставая тарелки.

Она вдруг поняла: он реально беспокоится, и взялся выводить её из депресняка – чем, по всей видимости, объясняет состояние девушки, недавно потерявшей единственного близкого человека. Которого – по его словам – Влад уважал и считал любимым учителем. Вслед за этим пришло озарение в несколько ином роде.

– Этого уже не изменить, – озадаченно пробормотала Мирка, пытаясь переварить своё прозрение. – Здесь для меня всё кончено.

Влад как раз ставил на стол тарелки. Он замер, нехорошо сощурился и жёстко по-мужски объявил:

– Это мы ещё посмотрим.

– Ты не понял, – покачала она головой, досадуя, что приходится хоть как-то объяснять необъяснимое, потому что иначе он не отвяжется. – Я просто так долго не выдержу.

– Как «так»? – всё тем же тоном твердолобой непреклонности потребовал конкретики Влад.

И Мирка решила: почему бы и нет? Чем он, в конце концов, сможет ей навредить? Растрезвонить в универе? Она там больше не появиться – какая разница, что будут трепать о свихнувшейся внучке покойного профессора? Отвезёт её в психушку? И что? Какая разница, где всё это закончится? Там, по крайней мере, посуду мыть не придётся: лежи себе да лежи.

– Ну, давай, колись, – понукнул Влад, стащив с её головы накрученное полотенце. – И не вздумай гнать туфту, что ты в тильте из-за деда.

– Это не стресс, – подтвердила Мирка, разглядывая с детства родные квадратики орнамента старой тарелки из ГДР. – Это… что-то вроде перехода из одного состояния в другое. Верней, из одного человека в другого. Моя… не знаю, как назвать. Пускай будет «душа». Она постепенно отрывается от тела. Пока на время. И входит в другого человека. В котором я живу и действую. Прекрасно ощущаю физические предметы, ем, пью воду. Боюсь и радуюсь. Хотя пока в основном боюсь. Но сегодня было очень хорошо, – улыбнулась она, вспоминая мордочку Урлика, и закончила признание банальным: – Понимаю, в это трудно поверить.

– Почему же? – невозмутимо ответил Влад, ловко заплетая косу из её влажных нечёсаных волос. – Я несколько раз видел твоё лицо, когда ты проваливаешься в бессознанку. Это не лицо спящего человека. Это лицо трупа. И пульс ниже полтинника. Ещё чуть ниже, и ты реально переселишься в иной мир. К тому же твой лепет в трансе не похож на бред шизы. Ты с кем-то разговариваешь.

Он закончил с косой, подошёл к плите, поднял крышку сковороды и удовлетворённо хмыкнул:

– Обычно готовят для меня. Чтобы объяснить дебилу, что он может потерять, если не одумается и не рванёт в ЗАГС. А теперь, – подойдя к столу и ловко выгружая картошку на тарелку, объявил избалованный женским вниманием хвастун, – готовлю я. И мне это нравится. Даже странно, – нарочито придирчиво оглядел он Мирку, – что стараюсь для такого чучела. В такой отстойной пижаме. Ты для чего штаны натянула? Они от моих домогательств не защитят, – ставя сковороду на плиту, съехидничал этот оригинал.

Вручил ей вилку и плюхнулся на стул, сразу же взявшись за дело. Ел быстро, но аккуратно – сразу видно, что его воспитанием занимались. На неё не смотрел – лишь рукой покрутил: дескать, не кисни, наяривай. Мирка набила рот и покосилась на окно. Прожевала и спросила:

– Тебя дома не потеряют? Темно уже.

– Я ночую у тебя, – как само собой разумеющееся, пояснил Влад, отхлебнув кофе.

– Нет! – возмутилась она.

– Ешь молча, – покритиковал он её манеру болтать за столом.

Мирка сунула в рот картошку, решив: правильно, сначала нужно поесть. А потом она всё-таки вытолкает обнаглевшего прилипалу из квартиры. Хотя нежные чувства к нему приказали долго жить, девичья стыдливость ещё держалась. Демонстрировать ему своё падение удовольствие то ещё. К тому же, она никого не приглашала провожать себя в другой мир – ей свидетели не нужны. В том, что этот путь предстоит пройти, ни малейшего сомнения: то ли кто-то внушил ей это, то ли сердце подсказывало – не всё ли равно? Настанет день, когда они с Мийрой объединятся окончательно. И это единение стало самым желанным в её жизни подарком.

Покончив с ужином, Мирка поднялась из-за стола и собиралась со всей беспощадностью вытурить гостя. Но того уже не было. Как и кухни. Она стояла на берегу широкой непривычно быстрой для жителей долин реки и сушила волосы. Солнце медленно ползло к горизонту, мелкий белый песок ещё не остыл и приятно грел ноги. Урлик неподалёку охотился на мелких крабиков: то ли едва вылупившихся, то ли просто выползавших на берег за какой-то надобностью. Дигральчик метался из стороны в сторону – у него глаза разбегались от обилия добычи. Малыш никак не мог сконцентрироваться на каком-то одном объекте, обиженно квохча.