Дочь дракона и юриста. Часть 1 Когда ложь возвращается домой

Глава 8

«Жалеть о принятом когда-то решении

самое глупое занятие. Испорченное

прошлое не должно портить настоящее»

(То ли размышлял дедушка вслух, то ли

учил бестолковую внучку толку в жизни)

Мирка сидела, прислонившись спиной к центральной подпорке своего шатра из сплетённых стволов. Закрыв глаза и пытаясь понять: свершилось или опять кратковременный визит? Вроде насовсем. Потому что она перестала чувствовать присутствие соседки: настоящей Мийры. До сих пор они будто сидели рядышком, разделённые полупрозрачной перегородкой. Мирка не слышала её, но всегда ощущала близость, улавливала чужие эмоции. Теперь же за перегородкой пусто.

Да, теперь Мийрой была она – иначе не называла себя даже мысленно. Странный компот из двух девиц с разных планет: по сути, землянка, но с весьма странной слоистой памятью, к тому же легко и естественно принявшая чужое имя. Мысль о том, что заняла чужое тело, чужое место в жизни, промелькнула, больно резанув по сердцу, и тут же пропала – её отшвырнуло эгоистичной радостью: свершилось! Лошадка не обманула: всё сбылось, как и обещано. Хотя никто ей ничего прямо не обещал: сама себе понапридумывала, но поверила истово и…

– Мама, – затеребили её за руку, бессильно упавшую на вытоптанную под деревом землю.

Такое чувство, будто здесь проживает не дигралья семейка, а стадо слонов – через силу улыбнулась Мийра – которые затоптали всё, что не слопали.

– Видишь, улыбается, – ободрил маленький оборотень жалобно сопящего дигральчика.

– Урлю-урлю, – проныл тот, требуя, чтобы его перестали пугать.

Мийра бы с удовольствием, но веки всё никак не желали подниматься: будто каменные. Да и тело одеревенело – даже странно: как сюда-то умудрилась дотащиться с того места, где её настиг ментальный удар драконов?

– Знаю! – осенило ребёнка.

И слух подсказал: он принялся карабкаться на дерево. Интересно: что придумал? Только бы не свалился!

Лютрай не свалился. И довольно быстро спустился обратно – до ушей донеслось плюханье жидкости в таре. Затем чпоканье вынимаемой пробки. Вино – поняла Мийра, когда в губы ткнулось глиняное горлышко, а в нос ударил характерный запах. Помнится, её удивило, когда среди прочих товаров ей взбрело в голову попросить пять бутылок вина: они с прежней сакризией были принципиальными трезвенницами. Сейчас странная покупка оказалась как нельзя более кстати. Едва рот наполнился терпкой сладковатой жидкостью, тело отреагировало благосклонно. И начало оживать сразу же, как в животе затеплело, а в голове перестало шуметь.

Вскоре и глаза открылись, и руки зашевелились, поглаживая подлезшие под них детские головёнки: лохматую и чешуйчатую.

– Ты меня напугала, – строго укорил её Лютрай.

А голосок-то дрожит – с болью подумалось Мийре. Она притянула к себе лохматую головёнку сына, поцеловала в макушку, прошептала:

– Больше не буду. Теперь всё будет хорошо.

Сидевшая поодаль Мамочка чуть вытянула в её сторону шею и вопросительно взирала на ожившую подругу.

– Я жива, – заверила её Мийра.

Дигралия пристукнула хвостом по земле: поторапливайся!

– Пора на охоту, – спохватившись, вспомнила она и виновато пробубнила: – Но я не смогу тебе помочь.

Дигралия прикрыла в сомнении веки. Затем поднялась и принялась переминаться, хлопая лапами по груди.

– Мам, она хочет, чтобы ты прыгнула в тварную изнанку, – первым догадался ребёнок и предположил: – Может, в ней тебе станет лучше? Всем становится. Мы же оборотни. Мы только человеками болеем.

Ну да – сообразила она – как могла забыть? Тварная изнанка лечит оборотней от чего угодно, начиная с переломов, кончая похмельем.

– Ты моя умница, – похвалила Мийра сына, не забыв подпустить в голос искренней гордости за находчивое чадушко.

И нырнула в бездну перевоплощения. А когда вынырнула, обнаружила рядом не одного дигральчика, а двух. Пришлось возвращаться в человечью шкурку.

– А ты куда?

Дигральчик-подросток так же сбросил тварную ипостась и непонятливо вытаращился на маму:

– Мы же на охоту?

– Мы на охоту, – указав на нетерпеливо квохтавшую Мамочку, строго уведомила Мийра.

Даже мимолётное пребывание в звериной шкуре вернуло ей здоровье – просто праздник какой-то.

– А я… – начал, было упираться мигом набычившийся Лютрай.

– А ты остаёшься охранять дом и Урлика, – изобразила удивление Мийра и развела руками: – Ты же старший мужчина в семье.

Подействовало. Ребёнок расправил плечи, вытянул струной спину и солидно поддакнул:

– Само собой.

После чего начальственно насупился в сторону Урлика и непререкаемым тоном приказал:

– Лезь наверх.

Тот недоверчиво прикрыл веки и замялся, подозревая, что его хотят обмануть. Что сейчас все трое смоются развлекаться, а он опять останется в одиночестве куковать на дереве. И бояться каждого шороха – ничего не поделаешь: ребёнок есть ребёнок, а желание выжить никто не отменял. Лютрай снисходительно хмыкнул и снова нырнул в тварную изнанку – просто поразительно, как легко и быстро маленький оборотень с ней освоился. Старший мужчина в семье степенно подковылял к лестнице и заполз на первую перекладину. Урлик пронзительно крякнул и поспешил следом. Мамочка проклекотала нечто благосклонное и выкатилась из-под шатра.

Они потрусили к дальней опушке поляны, то и дело оборачиваясь. Проверяли своих шкодливых отпрысков: не спустились ли обратно на землю? Нет, они оба молодцы: супер осторожны для своего возраста, никогда не путают допустимое баловство с пагубным. И всё же глаз за ними да глаз.

В последний раз бросив взгляд на семейный шатёр, они с Мамочкой углубились в лес. Заработали ноздрями, втягивая воздух в поисках гастрономических запахов. Понятно, что сожрать можно кого угодно, но природная дигралия была изрядной гурманкой. Никогда не опускалась до паршивого мяса плотоядных охотников и падальщиков. Это оборотню безразлично: он в своей тварной оболочке не питался. Только валил добычу, чтобы потом, приняв человеческое обличье, приготовить мясо, как положено. А Мамочке важно не только регулярно, но и вкусно питаться – пока она молода и полна сил, может себе позволить выбирать.