Дочь дракона и юриста. Часть 1 Когда ложь возвращается домой

Глава 14

«Если кто-то едва с тобой познакомился, но сразу

называет себя другом, значит, ему что-то нужно.

И не обязательно сделать что-то приятное тебе»

(Наставлял дедушка слишком доверчивую внучку,

пристрастившуюся таскать в дом кого попало)

– Стены побелим, – согласился приглашённый для ремонта родич Унки и тут же не преминул сунуть ложку дёгтя в её замечательный мёд: – Только всё равно загваздают. А извёстку мыть не выйдет.

– Мне что их, салом натирать? – съязвила Мийра, щурясь на пятна и разводья, покрывавшие небелёные серые каменные стены. – Чтобы по ним всё само стекало?

За эти несколько дней перестроечной штурмовщины – затянувшей её в кошмарный водоворот планов и событий – уже осточертело выслушивать разнообразных критиканов. На каждом шагу, на каждом шагу – достали! И вся критика сводилась к одному: посетители сплошь засранцы, а твои усилия просто деньги на ветер. Интересно, что почти все знатоки упадочных традиций аборигенов и сами являлись постоянными клиентами Угрюмца. Но засранцами считали кого угодно, кроме себя. И в глаза ведь не ткнёшь – обидятся.

Обижать же народ, среди которого повезло найти себе место, никак нельзя. И без того у местных существует предубеждение против её мерзкой породы оборотней. Неважно, что полукровка стала им врагом – она остаётся сакризией. Значит, должна быть вдвойне осторожной в проявлении чувств – во всяком случае, пока не привыкнут, и не будут считать её в доску своей. А до этого ещё дожить надо.

– Хозяйка, – проигнорировав издёвку, продолжил придираться мастер, – тебе-то это на что?

– На то, чтобы красиво было, – привычно помог маме Лютрай. – А станут их пачкать, я их…, – он вовремя спохватился, что чуть не сболтнул лишнего, и захлопнул рот.

Хранить тайну своей тварной изнанки он старался изо всех сил. Хотя по малолетству так и тянуло похвастать: смотрите, какой я жгучий перец! Мийра научила сына, как выкрутиться, если всё-таки не уследит за собой и намекнёт на свою исключительность. Пускай переводит стрелки на уже известную песню: вырасту, стану вашим кровником и всех убью. В устах ребёнка эта угроза не выглядит чем-то реально опасным – по крайней мере, прямо сейчас. Но иных любопытных, что примутся доискиваться смысла полунамёка, насторожат: мальчишка и впрямь вырастет. Вдруг не забудет, кто его доставал? Есть, над чем задуматься и вовремя отстать с расспросами.

– Ты-то да, – глубокомысленно поддакнул родич Унки, окинув мальца ироничным взглядом, и переспросил: – Мазать, что ли?

– Да, – твёрдо ответила Мийра. – Ничего, привыкнут не пакостить в чужом доме. В своём же стены не марают.

– Так, то в своём, – удивился мастер приведённой аналогии. – Там за побелку из своего кармана платишь.

– И здесь будут, – пообещала Мийра. – Или сюда больше не зайдут.

Мастер покосился на неё, как на идиотку: дескать, зачем тогда вообще держать постоялый двор? Встревать в долгую пламенную, но бесперспективную дискуссию не стала: мило улыбнулась, развернулась и направилась к стойке, где из плетёного короба доставали новые кружки для пива. Не грубо слепленные из глины, а медные, сверкающие в свете масляных ламп – кстати, тоже новых. Толстая Унка бережно оттёрла краем фартука с кружки какое-то невидимое пятнышко и благоговейно простонала:

– Это ж, сколько серебра за них выложено?

– Я бы из такой пивка попил! – внезапно мечтательно отозвался один из сыновей маляра-штукатура, приступившего к побелке дальней стены.

– Работай, – буркнул на него отец, обернулся, оценил посудину и согласился: – Изрядно.

– Видишь? – хмыкнув, многозначительно уставилась Мийра на администратора будущего ресторана. – Людям нравится, когда с ними обходятся уважительно. Когда принимают, как дорогих гостей, а не бродяг безродных. Будем принимать их, как самых уважаемых гостей, они и сами не захотят вести себя, как свиньи.

– Э-э, девка, – скептически протянула Унка, – есть такие свиньи…

– А их пускать не будем, – разглядывая своё искаженное отражение в отполированной кружке, вынес приговор ребёнок. – Пускай к нам только хорошие люди ходят. Которые стены не пачкают и на пол не плюют.

– Будем вкусно кормить, – тут же подхватила Мийра, заметив вплывавшую в трапезную стряпуху, – будут приходить самые достойные горожане. Со всех концов города не поленятся сходиться в приличную трапезную. Они и сами не захотят видеть рядом с собой каких-то свиней.

Хлура подошла к стойке, взяла в руки кружку, повертела её, поставила и едко отбрила молодую морализаторшу:

– С двумя помощницами ничего кроме свиного корма не сотворить. Чтобы вкусно кормить, мне втрое больше помощниц потребно.

– Хоть вчетверо, – ласково улыбнулась Мийра их шеф-повару. – Сколько потребуется, столько у тебя и будет. Лишь бы все на кухне поместились.

Она уже поняла, что малой кровью с переоборудованием в настоящий ресторан не отделаться. и вчера за ужином переговорила с отцом о расширении кухни. Не внутри постоялого двора – тут и единственного лишнего квадрата площади не сыскать – а за счёт строительства пристройки у задней стены. Соседний-то дом теперь их собственность: никто не станет жаловаться, если Угрюмец отхватит от его придомовой территории кусок.

Отец обдумал новую идею дочери, и решил по-своему: тратиться на пристройку смысла нет. Тогда уж разумней снести меж двумя домами ограду и соединить их в один. По праву сторону у них получится большая кухня из двух помещений: старого и нового. А по леву сторону у его затейницы окажется ещё один кабунет под её диковинный плярд. Мийра тут же вылетела на узкий никчёмный задний двор и принялась мерить всё вдоль и поперёк. Просто шикарно! Если снести ограду, в новое помещение действительно впритык, но встанут два бильярдных стола. То есть теперь их будет целых четыре – вдвое больше прибыли.